Экспансия

Кутрис

— Легионеры, юниты, воители и Герои! Все, кто стоит здесь, под сенью Громовержца, с оружием в руках и клятвой на устах!

Недолгая пауза. А легат твердым взглядом окидывает всё войско.

— Вижу ваши лица, вижу тень страха, вижу ярость, вижу усталость. Хорошо. Страх напоминает, что вы живы. Ярость дает силу. Усталость — это знак, что вы готовились. Не вижу лишь одного — малодушия!

— Сейчас в этом мире мы не просто воины. Мы последний щит Геи! Последний меч Олимпа! Час пробил! Час, ради которого мы

проливали пот и кровь!

— Там, в чужом мире Лоргат! Бог-пожиратель! Чудовище, чьи жрецы пили горячую кровь из живых сердец! Чей храм возводится на костях невинных и воплях отчаяния! Он пошлёт тварей штурмовать нашу Гею! Он будет жаждать обратить наш мир в пепел и наших детей в рабов!

Легат сделал шаг вперед. Его кулак сжимался так, что побелели костяшки пальцев.

— ОН ОШИБАЕТСЯ! Это мы придем в его мир, и мы окропим их кровью свои клинки во славу Зевса!

— Сегодня мы покажем им мощь Зевса Громовержца! Сегодня мы не защищаемся! Сегодня мы идем выжигать гнездо змеи!

— Воины! Помните павших боевых собратьев? Помните тех, кто пал на подступах нашего храма? Их тени смотрят на вас сегодня! Они требуют кровной платы! Пусть ваш строй будет крепче скал! Пусть ваш гладиус и пилум испьют крови!

— Лучники! Ваши стрелы — жала Олимпа! Затмите ими небо! Пусть их щиты станут решетом от вашего ливня!

— Герои! Вы — молнии Зевса! Вы — гнев Геи! Рвите их ряды! Сокрушайте их чудовищ! Используйте ваши дары так, чтобы сами боги дивились! Помните, за вашей спиной весь наш мир!

— Кронид наблюдает. Предки шепчут. Система отсчитывает последние мгновения, и время, замедленное милостью Громовержца, уже на исходе.

Легат призвал гладиус. Сталь заблестела, отражая первые лучи восходящего солнца, а сам Марк Туллий широким шагом зашагал между когортами.

— За Рим! За Гею! За Зевса Олимпийца! За павших! За живых! За грядущие рассветы!

Мир моргнул, и перед нами распласталась угольно-черная каменистая пустошь. И то, что мы увидели впереди, вызвало громогласный рокот.

— Я рад буду погибнуть подле тебя, Рыжий, — услышал я радостный возглас Хродгара.

Глава 6

Битва.

На забрали промелькнула информация поверх прицела и почти тот час исчезла.

Сила тяжести меньше стандартного на 17%.

Ресурс: 100/100 — Прогноз автономии: 3 часа 23 минуты.

Повышенноя содержание кислорода.

Внешняя среда — пригодна для дыхания.

— Огонь, сучьи потрохи! — разнесся голос легата над нашими головами, явно усиленный системным навыком.

В двух стадиях впереди, у подножья багрового храма, мы увидели

многочисленный строй зеленокожих урукхаев (стадия — около 180 м.). Передние ряды были закованы в темные доспехи, их фигуры, ощетинившиеся копьями, мечами и укрытые щитами, оказались не главной угрозой.

Исполины. Чудовищные. Непостижимые. Они высились перед вражеским строем, как скальные утесы. Всего двое. Но выше самого высокого дерева, что я видел когда-либо. Их угловатые силуэты резали багровое небо, нависая грозными темными башнями. Совершенно лишённые гибкости живого существа, они казались выкованными целиком из черно-серой стали. Левый выглядел словно гигантская уродливая статуя, а правый — как будто непомерно крупная птица с обрубками вместо крыльев.

Похоже, что они что-то вроде того механоида, который был подчинён ледяному герою. Но намного, намного больше.

Изумленный рокот, изданный нашими рядами, стих. Прожив лишь пару мгновений, он обрубился. Легионеры замерли в напряженной звенящей тишине…

Недолго. Мои пальцы сжали гашетку, закрутившиеся стволы извергли свинец и пламя перед собой, нарушив эту смертельную тишину. Краем глаза я увидел, как передние ряды легионеров опустились на колено и начали обстреливать ряды урукхаев.

Я увидел, как мой шквал огня рванулся к левому исполину, ударил прямо в грудь, туда, где у живых существ бьется сердце. Пули не пробивали броню, лишь рассыпались на свинцовые брызги. Их рикошеты визжали, разлетаясь в стороны, как обезумевшие шершни. Ни единой вмятины. Ни трещинки. Броня исполина поглощала ярость моего огня, как бездонная пучина. С проклятием я рванул стволы в сторону, перенося огонь вглубь. Туда, где кишели зеленокожие орды, спрятавшись за спинами гигантов. Но и там меня ждала преграда.

Воздух за исполинами мерцал и искажался, будто бы находился над раскаленными углями. Пули, долетавшие туда, внезапно тормозились в яркой вспышке, теряя убийственную силу. Лишь некоторые, едва ли одна из десятка, прокрадывались сквозь дрожащую пелену, где находили жертву.

Практически синхронно с первыми нашими выстрелами обе горы адского железа вздрогнули. Сквозь грохот боя пробился низкий, леденящий душу гул. Чудовищные руки, каждая толще моего туловища, с оглушительным скрежетом взметнулись вверх.

Вместо кистей конечности железных чудовищ зияли огромными жерлами орудий. Черные широкие пасти с оглушительным грохотом начали изрыгать в нашу сторону губительные огненные росчерки.

Полупрозрачная мерцающая стена Лаксиэль вспыхивала болезненно-белыми сполохами, останавливая вражеские снаряды, что с ощутимым даже на расстоянии звуком падали на растрескавшуюся землю.

Перекрывая грохот битвы, над нами раздался голос Пелита, искаженный странными вибрациями. Он звучал так, как будто шел глубоко из-под земли: