Экспансия
Шрифт:
Правая половина его лица была обезображена страшным багровым ожогом. Кожа вздулась пузырями и почернела, сливаясь с багровым светом солнца. Золотой венок из дубовых листьев оплавился. Его седая борода с этой стороны была опалена, превратившись в спекшийся комок. Но еще ужаснее выглядело его облачение. Правая сторона сине-белого хитона была сильно повреждена жаром. Ее ткань обуглилась, местами прогорела до дыр, обнажив почерневшую кожу, от которой валил легкий, едва заметный дымок.
И все же Пелит шел. С той же неспешной поступью, что и всегда.
Родовой дар, — всплыло в памяти, нечувствительность к боли. Дар предка, Аякса Теламонида, чья легендарная стойкость стала проклятием и благословением для его потомка. Я вспомнил нашу первую встречу. Тогда Пелит спокойно рассуждал о философии, одновременно перематывая культю своей собственной руки.
Он шагнул в зону, оцепленную легионерами, подошел к легату, возле которого находился и я. Марк Туллий, покрытый сажей и кровью, смерил его сочувствующим взглядом.
— Пелит… — начал было легат, его голос, обычно железный, дрогнул.
— Пустяки, стратегумахус, — перебил его жрец удивительно спокойным голосом. Лишь слегка повел неповрежденной левой бровью, глядя на багровый зев храма. — Раз благодаря нашему божественному покровителю я не умер сразу, то плоть нарастёт. Готов ли твой легион к последнему шагу? — жрец поднял левую необожженную руку и привычным жестом огладил уцелевшую часть бороды.
— Готовы. Как будто у моих легионеров есть выбор, — хмыкнул Марк Туллий, кого-то выискивая среди героев.
— Лаксиэль, сможешь свою защиту поставить прямо напротив входа в храм? — голос легата прокатился громко и резко, приковывая внимание. Он ткнул пятерней в сторону зияющего черного проема.
— Да, — практически без раздумий прозвучал четкий ответ альвийки, по бокам которой стояли два легионера.
— Ну и отлично, — осклабился легат. Он сделал резкий рубящий жест рукой в сторону двух деканов, стоявших чуть поодаль. — Доставайте амфоры с земляным маслом!
Они кивнули и практически синхронно извлекли из бездонных торб оплетенные соломой глиняные горшки, в которые Лоотун добавил немного вонючей жидкости из моего двухколесного самохода.
— Под защитой невидимой стены закидываем внутрь эти подарки и поджигаем, — отдав приказ, легат нашёл взглядом четырехрукого Кван И:
— Ханец, огненные стрелы готовы?
Кван И коротко бросил влево несколько слов на резком гортанном языке и степенно ответил:
— Конечно.
Два лучника споро намотали на стрелы куски ткани, пропитанные маслом, и с усердием заработали кресалами.
— Всех, кто примется тушить или будет выбегать, спасая свою шкуру, примем на клинок и пулю. А тех, кто останется внутри, перебьем подсвеченными пламенем, — с одобрительным оскалом продолжил Марк Туллий.
Альвийка сделала пас руками. Воздух перед входом замерцал, сгустился, приобретя едва уловимое дрожание, похожее на нагретый воздух над раскаленными
Два легионера с горшками рванули вперед. Пригнувшись, они добежали до самого барьера и швырнули тяжелые сосуды в черную бездну.
— Огонь! — прорезал тишину лаконичный приказ легата.
Две горящие стрелы, выпущенные лучниками, прочертили в воздухе короткие пылающие дуги, которые бесшумно прошили барьер и нырнули вслед за амфорами в черноту.
Пламя взметнулось ослепительно-алой вспышкой. Оно вырвалось из черного зева, яростно лизнув невидимую стену, и отразилось от нее с шипящим ревом. На мгновение вся арка входа озарилась пламенем. И тут же пламя опало, словно его слизнул гигантский невидимый язык.
Глава 9
Битва. Финал.
— Ёбаный… — прошипел кто-то из легионеров позади, ёмко и коротко выражая чувства практически всего войска.
— Лоргат, — коротко бросил Пелит, словно сплюнул — это имя в ад. Его правая рука в намерении огладить бороду сжала едва закрывшийся ожог, и из потрескавшейся корки на щеке выступила желтоватая сукровица. — Это его домен, огонь — его дыхание.
— Значит, придется лезть в пасть, — процедил Марк Туллий. В следующий миг он усилил голос, раздавая команды:
— Лаксиэль! Держи щит! Стрелки! На вас прикрытие! Фламмифер, Хродгар и Кван И! За мной! Внутрь! Остальным! Ждать команды, прикрывать выход.
Я ощущал жгучую усталость в мышцах, но благословение Зевса еще тлело в жилах. Мой доспех тихо гудел, интерфейс на забрале мигал предупреждениями о перегреве и структурных напряжениях. Окутал себя несколько раз заклинанием исцеления, отгоняя усталость, и призвал из пространственного браслета щит.
Рядом со мной встал Хродгар, покрытый с головы до ног в каменный доспех и сжимающий секиру, широкое лезвие которой было покрыто уже запекшейся синеватой кровью и черной сажей.
С другой стороны пристроился Кван И, четыре длинных меча в его руках перетекали из одной стойки в другую, готовые к молниеносному удару или парированию, узкие глаза высматривали цель в темноте.
С каждым шагом, что приближал нас к проему, запечатанному дрожащей пеленой щита альвийки, темнота внутри становилась все виднее и виднее, и, похоже, только для меня одного. И каждый раз всё изображение передо мной на десятую долю мига пропадало, чтобы вернуться более отчетливым.
— Легат, — обдумав всё, я повернул голову и негромко обратился к ромею.
Правая щека Марка Туллия дернулась коротко в нервном тике, его глаза, красные от дыма, вопросительно впились в мое забрало.
— Легат, — повторил я, делая на миг паузу для весомости. — В этой темноте я вижу. Могу видеть благодаря доспеху, а вот насчёт всех вас, — я перевел взгляд на Хродгара и ханьца, — я сомневаюсь.
Губы Марка Туллия растянулись в оскале, больше похожем на гримасу боли, чем на улыбку. Короткий хриплый звук, напоминающий лай, вырвался из его пересохшего горла: