Экспансия

Кутрис

Он готовился к финальному удару. Я видел это по его стойке, по напряжению каждой мышцы, по тому, как сжались его кулаки. Вся его холодная ярость, всё его горе, всё, что он копил в себе эти долгие, мучительные дни, было вложено в

этот удар. Это была не битва, это была месть, выкованная из пепла утраты.

«Воля ужаса» кричала беззвучно, указывая на смертельную концентрацию энергии. У меня не было времени встать. Не было времени на защиту.

Поэтому я сделал то, чего он не ожидал. Я не стал подниматься. Я рванулся вперёд, по земле, как раненый зверь, как ящерица, скользящая в тени, сжимая в левой руке, спрятанной за корпусом, второй плазменный тесак, призванный в момент падения, в момент осознания неизбежности.

Он начал размахивать мечами для сокрушительного удара сверху, предвкушая конец. Но я был уже под ним, в его тени, в его уязвимости. Мой скрытый тесак, ещё не активированный, вонзился в сочленение на бедре, прямо в щель между пластинами, туда, где броня была тоньше всего.

И только тогда я активировал плазму.

Багровый свет вспыхнул изнутри его доспеха, словно предсмертный огонь. Кван И вздрогнул, ослепительная энергия в его мечах дрогнула и погасла. Я вырвал тесак, и поток дымящейся крови хлынул на серую землю, оставляя зловещий след.

Он не закричал.

Лишь отступил на шаг, потом на другой, словно пытаясь уйти от невидимой боли. Одна из его рук безвольно опустилась, меч с глухим стуком выпал из ослабевших пальцев. Он посмотрел на рану, потом на меня. Лицо его дрогнуло.

Подняв оставшиеся три меча, он принял последнюю стойку. Дыхание его стало хриплым, свистящим эхом разносилось под шлемом.

Я поднялся во весь рост, держа оба тесака наготове. Багровый свет зловеще озарял его повреждённый доспех и застывшее лицо.

Последняя атака Кван И не была яростной. Она была отчаянной и прекрасной в своей смертельной грации. Три клинка двигались в идеальной гармонии, но ритм был сбит, скорость утеряна. Я парировал, отступал, искал брешь. И нашёл её.

Когда он занёс меч для широкого удара, я вошёл внутрь его радиуса, подставив плечо под удар. Лезвие впилось в броню, застряв. В этот миг я вогнал правый тесак ему под грудную пластину.

Плазма булькнула, прожигая доспех и то, что под ним. Он замер. Оба его оставшихся меча выпали из рук и с глухим звоном ударились о камень.

Мы стояли так секунду, связанные клинком. Он посмотрел мне в глаза, словно видел их через мое стальное забрало. Его губы шевельнулись.

— … мы… еще… встретимся…