Драконы Солернии

Рогозина Екатерина

Я моргнул и понял, что беспокойный ди Ландау - просто странный сон, непонятное воспоминание, навеянное стылым зимним ветром. Да, я не вижу снов, но даже с гомункулами случаются необычные вещи.

В камине жарко пылал огонь. Я всегда растапливал его именно так. После того, как ему исполнилось шестьдесят, господин Евгений начал подмерзать в осенние и зимние вечера. Мы не могли себе позволить пошатнуться его здоровью, поэтому на топливе не экономили. Тем более, как огненный маг, мой хозяин просто обожал всё пылающее. Даже

лампы и некоторые шпалеры в доме были украшены символическими изображениями языков пламени, как и корешки книг, и витражи на дверях и окнах.

Так же как и расшит чёрный бархатный халат держателя моего ключа.

Господин Евгений хмурился и нетерпеливо щёлкал длинными сухими пальцами почти перед моим носом:

– Фил! Фил! Да очнись же ты!

Я перевёл на него взгляд.

– Передвинь моё кресло!
– сварливо сказал старый волшебник.
– Что тебе взбрело в голову, поставить его так далеко от камина!

Я извинился и тут же выполнил приказание. Без напоминаний я наполнил его бокал густым красным вином и поднёс табакерку. Мой хозяин заметно подобрел, раскурив свою трубку одним прикосновением пальца:

– Так-то лучше! Ты что, стареешь, добрый друг? Я так долго тебя ждал. Где ты был?

Его вопрос поставил меня в тупик. Я был твёрдо уверен, что у меня было много работы, но я никак не мог вспомнить, чем же именно я был занят.

Старый, но элегантный маг, покуривал трубку и ждал моего ответа. Кому как не ему было знать, что иногда я бываю изрядным тугодумом.

Я повёл взглядом по библиотечным полкам. Я был как-то уверен, что моё дело было с ними связано, но никак не мог вспомнить, с чем именно. Внезапно, в углу мой взгляд натолкнулся на пустое пространство. Ах, да! Я же сам переставил все книги на стол, вот они! Но по какой причине я это сделал?

Тёмное пустое место на полках зияло, как выбитый зуб. Я перевёл взгляд наверх и наконец-то вспомнил.

– Сеньор, у нас протекает крыша. В моей комнате невозможно спать, даже начало заливать библиотеку. Мне пришлось убрать все книги с тех полок. Нам надо вызвать строителей и слесарей, чтобы нам подлатали дом.

Господин Евгений возмущённо уставился на меня:

– Нет! Да что тебе в голову взбрело! Я никому не позволю шататься по моему особняку!

Я удивился такой его резкой реакции. Чтобы волшебник, любящий чистоту и порядок, так противился ремонту?..

– Но тогда все ваши книги и труды...
– попытался я было донести до него глас разума, но старый маг был непреклонен.

– Нет, нет и ещё раз нет!
– затягиваясь с каждым разом всё сильнее и сильнее, говорил он, что выдавало его крайнее волнение.
– Тут не будет чужих людей!

– Но, сеньор... я сам не смогу исправить неполадку, - как же меня расстроило его упрямство, но я привык к нему и сдаваться не собирался.
– Нам нужны мастеровые. Их ловкие руки...

– НЕТ!
–

рявкнул господин Евгений, и пламя в камине вздулось парусом.

В трубе загудело, а меня обдало волной жара.

Я вздохнул и попытался зайти с другой стороны. Старый волшебник был совсем не глуп, он ценил свой дом и прекрасно понимал необходимость ремонта. Вот только я не понимал, почему он сейчас так этому противится.

– Сеньор, - осторожно спросил я.
– Быть может, вы правы. Мы не должны звать посторонних. Лучше пригласить тех, кого мы знаем. Насколько я помню, ваш племянник не так давно купил особняк в Латане, быть может мы...

Но волшебник прервал мои слова, кинув в меня бокалом. Драгоценный хрусталь, достигнув каминной полки, взорвался и осыпал меня осколками. Я едва успел прикрыться руками, чтобы острые грани не повредили мои глаза и лицо.

– Сеньор!
– начал было я, но господин Евгений меня уже не слушал.

Он подскочил с кресла и принялся расхаживать по библиотеке, то и дело вздымая свои сухие руки к потолку в жесте ярости и отчаяния. Широкие рукава и полы халата вились за ним, словно дымный саван, а вышивка вспыхивала алыми искрами. Мой хозяин выглядел как обугленная головёшка, внутри которой ещё тлеет жаркое пламя.

– Фил, проклятье! Фил!
– говорил он.
– Ты не понимаешь! Я никому не могу доверять! Ни знакомым, ни незнакомым! Разве ты забыл? Буквально вчера воры прокрались к нам... Какое счастье, что я заколол их на месте! Мерзавцы, какие мерзавцы!

Я тут же вспомнил два тела, распростёршихся на полу. И как я мог забыть об этом? Неужели все мысли о ремонте вытеснили из моего разума это событие? Впрочем...

– Но теперь это дело полиции, - осторожно напомнил я своему хозяину.
– Они разберутся, откуда у злодеев был ключ от вашего дома...

– Полиция, ха!
– рукава халата взлетели и опали.
– С тех пор, как во главе карабиньеров встал этот сосунок Джакомо, от всякой швали в Латане нет проходу! Никакого ремонта в моём доме не будет! Никто из чужаков и шагу не ступит на мой порог!

Я только вздохнул. Господин Евгений завёлся... И я был в этом виноват...

– Быть может позже вы передумаете...
– совсем тихо пробормотал я, опустив взгляд, но мой хозяин меня услышал.

Широкими шагами он приблизился ко мне, встал напротив и взглянул прямо в глаза:

– Фил, как ты не можешь понять. Я никому не могу довериться. Всё, что я могу, это сидеть тут и охранять его.

Его глаза были горящими как угли, я хорошо знал этот взор. Если уж господин Евгений что-то решил, то он не отступится. Спорить с ним было бесполезно, но оставалась последняя возможность.

– Вы всегда можете довериться мне, - серьёзно сказал я, отвечая на его взгляд.
– Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам. Скажите, что я должен предпринять?