Драконы Солернии

Рогозина Екатерина

– Я не настолько бесчувственный, чтобы не восхищаться чужой красотой, но, к сожалению, не способен на большее.

Ди Ландау издал звук разочарования. Он-то явно ожидал пикантную историю.

Ох уж эта пылкая молодёжь! Им всегда надо время, чтобы понять, что эта эмоция не обязана нести в себе желание совокупиться с предметом восхищения. Разве вызывает влечение прекрасный цветок (при условии, что вы человек, а не бабочка) или красочный закат?

Ди Ландау засопел на соседней лавке, он явно задумался. Потом его дыхание успокоилось,

я подумал, что он заснул, но я ошибся.

– То есть, если с тебя снять браслет, ты станешь нормальным?
– прозвучал в темноте его вопрос.

Я довольно долго думал, что ему на это ответить. Моё тело всё равно уже было изменено раз и навсегда, обратно к тому, что было, дороги нет. Я не знал, что станет со мной, если снять браслет, поэтому так и сказал моему напарнику.

– Скорее всего, на этом моя жизнь окончится.

По крайней мере, господин Евгений в это искренне верил и никогда не пытался снять мой браслет.

Ответа я не дождался. Юноша погрузился в сон.

А я ещё долго лежал, смотрел сквозь резную дверцу печи на пылающие уголья и думал о Фениче. О том, как она серьёзно посмотрела мне в глаза тогда в маленьком дворике.

– Я буду ждать, сколько понадобится!
– заявила она с типичным упрямством огненного волшебника.
– Только можно я буду рядом?

Я не мог ей отказать, но всё-таки напомнил о своём долге и службе.

– Я понимаю, - кивнула девушка.

Пламенная Фениче для меня была больше, чем просто похожее на меня существо. Она была символом настоящего - сияющей лампой, чей свет разгоняет по углам тени прошлого. И от одного только воспоминания о ней, на душе становилось тепло и хорошо.

Дождь за окном и потрескивание дров убаюкали меня, погрузив в дрёму.

74

Следующее утро понедельника стало для нас более чем тяжёлым. Матрона Маргарита была сильно не в духе, а когда она узнала по какому делу нам надо в полицию, то нахмурилась ещё сильнее:

– Я просто поражаюсь твоим способностям, Багратион ди Ландау, влипать в неприятности. На моей памяти ещё никто во всех четырёх отделах не покупал особняки с буйствующими духами, которые нападают на людей! Скажи мне, ты это сделал специально?

Мой напарник решил, что это явный повод для гордости и не преминул похвастаться:

– Конечно, нет, матрона! Но это не просто какой-то там дух. Фил подтвердил, что это Рофбольт Евгений!

Начальница уставилась на меня поверх очков:

– Фил?

Я не мог сказать неправда держательнице ключа, да и не собирался, поэтому рассказал ей о просьбе моего бывшего хозяина, предъявив соответствующий документ, заверенный в Храме. Матрона, верифицировала печать и нахмурилась, слушая нашу историю. Она поджала губы и процедила:

– Я совершенно не удивляюсь, что Евгений закончил именно так, ему это предсказывали не единожды, но это просто позорно!

Она сплела свои тонкие пальцы и сжала руки:

– Убит министерский волшебник!

И об этом становится известно только сейчас! Это никак нельзя оставить подобным образом. Сейчас же иди к Стефано и пусть он предскажет, какой мерзавец это сделал!
– скомандовала она Луиджи, который с самого утра был тише воды и ниже травы, стараясь не перечить своей пылкой бабушке.

Молодой секретарь прокашлялся и осторожно сказал:

– Монсеньора, патрона Стефано сегодня нет на месте, у него жена рожает.

– Что, опять?!
– возмутилась матрона Маргарита.
– У него и так целый полк детей, куда ему ещё...

Этот вопрос был риторическим, поэтому мы все трое промолчали. С сердитой начальницей никому спорить не хотелось.

Стало ясно, что от патрона Аналитического отдела в ближайшие дни нельзя было получить хорошую консультацию. Он безумно любил свою семью и не собирался выходить на работу в такое важное для неё время. Что поделать - аналитики безумно нежные и восприимчивые существа, для них в работе главное - правильный настрой, если вспоминать моего бывшего господина Массимо. Бедный патрон Стефано просто не сможет сосредоточиться на работе, когда его мысли будут занимать волнения о семье. Поэтому консультацию у главного предсказателя Солернии пришлось отложить до лучших времён.

В общем, шуму было много, но разрешение отправиться в полицию, мы получили. Говорят, что после нашего раннего ухода матрона отправилась возмущаться к самому министру, перепугав его до смерти. И отдельные слухи были о том, что она стучала своим сухоньким кулачком по министерскому столу и фыркала:

– Какие-то подлецы и негодяи убили Евгения Рофбольта! А мне даже кусочка не оставили! Примите меры!

Насколько это было правдой, судить не берусь.

Луиджи был послан в отдел к аналитикам, но те только разводили руками. Кто-то ничего не видел, кому-то удалось увидеть что-то не вполне определённое. Слишком много людей в своё время желали смерти беспокойному волшебнику, чтобы теперь можно было сходу понять, чьё же именно пожелание привело к такому печальному результату. И это не говоря уже о том, сколько времени прошло. Восстанавливать деяния прошлого по обрывкам сведений всегда было искусством, не подвластным многим.

В полицейском управлении офицер, который приезжал ночью к нашему дому, ознакомился с нашими показаниями, посмотрел на нас с укоризной и заявил:

– Призрак-убийца вне моей компетенции, мы работаем с живыми людьми. Я закрываю это дело в нашем департаменте и передаю всё в Храмовые службы.

Ди Ландау попытался было заикнуться по поводу того, зачем воры забрались в дом.

– Что-то было украдено?
– хмуро спросил полицейский.

Моему напарнику пришлось признать, что всё осталось на своих местах. Мы с ним не нашли ни единой сдвинутой шпалеры или сломанной полки в библиотеке. Даже маленькое поисковое заклинание ничего не дало (в том числе и намёков от бывшего хозяина).