Драконы Солернии

Рогозина Екатерина

Пришлось отдать ему полотенце.

Впервые за год нашего знакомства ди Ландау был жалок.

И мне его действительно было жалко. Именно поэтому я не стал ему говорить утешительных слов, зная, что это его только унизит и оскорбит. Он был из тех, кого приводит в чувство действие. Значит, нам было необходимо начать действовать.

Я подумал, что уже неуместно молчать о господине Евгении. Мой напарник нуждался в помощи, и я был обязан её оказать. Ещё чуть-чуть больше жалости к себе, и он окончательно

расклеится. Это никуда не будет годиться! Я сам был свидетелем, сколько сил он тратил ради своей мечты. Но теперь он действительно был близок к тому, чтобы сломаться, когда до исполнения оставалось всего лишь пара шагов. Поэтому я сказал ему:

– Я знаю, как вызвать этого призрака, не вскрывая тайники.

Молодой человек был так поглощён своим страданием, что не сразу осознал моих слов. Потом из полотенца вынырнули покрасневшие от горьких слёз глаза и нос. Волшебник уставился на меня.

– Когда это ты успел стать таким экспертом в призракопризывании?
– сварливо сказал он, и я почти с радостью услышал знакомые нотки.

В его голосе появились интерес и недоверие, типичные два его состояния.

Я решил не рассказывать всё сразу, потому что наши отношения с господином Евгением - это о-оочень долгая история.

– Я не эксперт, - успокоил я ди Ландау.
– Просто я довольно хорошо знал хозяина этого дома.

Молодой волшебник уже достаточно пришёл в себя, чтобы начать размышлять:

– А, точно... ты ж старый... Ты, поди, пол-Латаны лично знаешь...

Не знаю почему, но меня задели эти слова. (Ах, ты, поросёнок! Я не старый! Я... я - классический!) Я тут же вспомнил про невоспитанного профессора Альту. Ох, уж эти мне несдержанные на язык волшебники. Ввязываться в перепалку было глупо (всё равно ди Ландау гораздо болтливее, он меня переспорит в любом случае), поэтому я просто предложил:

– Мы можем попробовать использовать для призыва сегодняшний вечер. Только вот сеньор Евгений Рофбольт при жизни был изрядным забиякой, будет лучше, если я один с ним поговорю.

– Эудженьо Рофбольто?
– удивился непривычному в наших краях имени ди Ландау и тут же переврал его на солернийский манер.
– Он что, был из Союза Кантонов?

– Да, почти с самой границы с ним, но его имя надо произносить как Евгений Рофбольт, - поправил его я.
– Ни в коем случае не иначе.

Мой бывший хозяин был настолько ужасный драчун, что даже своё имя использовал как повод для сражения. Стоило только попробовать произнести его иначе, как поединок был вам обеспечен.

– А ты точно уверен, что это он?
– на всякий случай спросил молодой волшебник.

Я пожал плечами:

– Не думаю, что случится что-то страшное, если я ошибся. Значит, попытка просто не удастся, тогда придумаем что-нибудь другое, быть может, позовём ещё одного священника.

Вот только...

– Вот только?
– насторожился эксперт.

– Если это действительно он, я вас заклинаю, не говорите ничего, это может его спровоцировать. При жизни он был очень вспыльчивым человеком. Боюсь, это он прикончил грабителей, а раз он убил двоих, значит, ещё на двоих у него точно хватит сил.

– Ну, это мы ещё посмотрим! Да я...
– тут же распушился мой напарник, но под моим серьёзным и строгим взглядом немного сник.

До него дошло, что я не шучу.

Он поразмыслил немного. Упрямиться и вредничать у него не было сил. В любом случае он ничего не терял. Если бы я ошибся, и воров прикончил кто-то третий, то этим делом стоило заняться полиции, а не нам.

Так же неудачливый прете-экзорцист не был единственным в Солернии, как и строительные конторы. Значит, и выгнать неуместного жителя мы сможем, и починить дом так, чтобы юной Лючии было тут уютно жить. До весны у нас ещё было время...

70

Кто бы мог подумать, что рыдающий миг назад волшебник тут же воодушевится и побежит во двор совершать свой ежедневный водный ритуал. Впрочем, чего я ожидал от повелителя воздушной стихии? Едва он завидел выход из сложной ситуации и вектор, куда можно приложить Силу, он тут же преисполнился энергии.

Прискакал обратно он совершенно мокрый, но жутко довольный и сияющий:

– Ну? Так как мы будем вызывать этого призрака?

– Я всё сделаю сам, - остановил его я, - но если помните, как на острове Белой Птицы, для того, чтобы поговорить с призраком, надо его задобрить - поднести дары. Тут мне понадобится ваша помощь.

Ди Ландау выслушал меня, задумался и, наконец, кивнул:

– В этом есть смысл, а если ему не понравится, я всё себе заберу, ладно?

Ну, тут уж я возражать не мог.

Да, хозяин ценил добрую драку (но это не безопасно, бросать ему вызов, особенно сейчас), интересные книги (правда, тяжело угадать, что именно ему сейчас хотелось бы прочесть) и - хороший табак. Это был самый беспроигрышный вариант. Единственный дар, который мог нам помочь задобрить "старого сеньора".

Я мог бы сходить и один, но беспокойный молодой волшебник рвался участвовать. Я решил, что вреда не будет... Знал бы я, чем обернётся невинный поход за табаком!

Я отвёл ди Ландау в одну из тех самых лавок, где мой бывший господин, да прибудет его душа в мире, был завсегдатаем.

Держатель магазинчика, старый сеньор Корнетто, узнал меня с первого взгляда:

– Ба, да это же Фил! Сколько лет, сколько зим!

Мой напарник замер посреди небольшого зальчика, восхищённо принюхиваясь. Глаза у него разгорелись, как у ребёнка, попавшего в магазин сладостей.