День щекотуна

Исаченко Виталий Ильич

– Ладно. Но, чур, больше под столом не пинайся.

– Прости, Веня, козу косоногую.

– Прощаю.

– Ну, давай. Не тяни, друг, резину за хвост.

– Кхе, - предупредительно кашлянув, ясостроил проницательный взор и уперсяим в окаменелую мордуленциюдомработницы, ина фоне анонимскойтелефоннойболтовни потекла мояэкспромтно рождаемая ласковая-преласковаяречь врачевательная:

– Уважаемая Сауна Никаноровна, будьте любезны удовлетворить мой неподдельный интерес... Не разъясните ли утомленному страннику, какой же болван догадался окрестить вас финскою банею?..

Не

перегнул ли я с "болваном" и с "банею"?
– с сим вопросом я обратился к озабоченно вылупившейся на Сауну Грыже, - Не перегнул ли, Грыжель Никаноровна, палку?

– Да хоть что перегни, хоть кудазапихай!
– рассерженно выдала доселегостеприимная хозяйка, - Можешь даже засадить ей свой детородный шлямпомпон. Ты не смотри, что она старая!Она еще... У-у-ух-х!.. В горящую избу войдет, коня на скаку изнасилует!..

– Не на того напала!
– возмутился я, - Мой так называемый шлямпомпон нена помойке нашелся, чтобы я его где ни попадя применял! Если хочешь знать, я исключительно по любви! Исключительно со своею законной - с Альбиною!

А почему бы твоего Анонима не задействовать?.. Как тебе моя идея?

– Исключено!
– зыркнув на тараторящего в телефонную трубку супруга, как отрезала Грыжа, - Он из этих... Из однолюбов! Как и ты, только со мной.

– Ну, положим, с тобой у меня ничего не бывало, - переиначил язаложенноев концовкутолько что сказанного.

– Не цепляйся к словам, - поморщилась Грыжель, - Кривляешься будто плясун на поминках...

Надо признаться, в течение всего нашего знакомства с Анонимом и с его домочадками в моем сознании иль в подсознании в стиле дежавю свербило ощущение того, что сверстанный неким злым провидением сценарий дня настоящего готовит мне муки, подобные перенесенным намедни в плену у троицы безбашенных каннибалок! Моя, надо отметить, незаурядная интуиция сигнализировала и сигнализировала о неминучемприближении чего-то ужасного! И мой светлый разум, в очередной раз переборов дурное предчувствие, неминуемо пасовал передним, угнетая и без тогоподрасшатаннуюпоследними перипетиямипсихику!..

– Ну как(?), Вениамин, - не отставала докучливая Грыжа, - Если опасаешься СПИДа ильвенерологических рисков... В этом плане чище Сауны вовек не сыскать! Если слов моих мало, принарядим твоего шлямпомпончика в презерватив.

– Хватит!
– рявкнул я, наотмашь долбанув ладонью столешницу.

– Ты чего там, Веня, буянишь?
– звукоизолировав ладонью телефонный микрофон, без даже малейших ноток неудовольствия поинтересовался Аноним, - Достала, однако,моя профура? Она така-а-ая. Ей па-алец в рот не клади-и и ко рту-уухо не подставля-яй!

– Шутишь?!
– грозно вылупилась на супруга Грыжель.

– Конечно шучу, дорогая!
– вывернулся экс-генерал, - В чем проблема-то(?), киска!

– В чем, в чем.., - проворчала сексуальная провокаторша, - Не видишь(?), Сауна в глубоченной прострации!

– Отчего бы не видеть?
– вполне оптимистично вымолвил Аноним, - Эк же ее заморозило! Так и до комы чуть-чуть... Надо б экстренно меры принять!.. Мне не до того... По крупному заказу веду переговоры...ИКудимов, как назло, сегодня сдает хвост по термоядерному синтезу...

Да-а-а...

А попроси-ка Вениамина!Пущай, пока то да сё, засадит ей вместо кудимовскогосвой шлямпомпон! Только не на диване. Разложите-к ее на полу. И подстелить не забудьте газетки...

От этакой похабщины мое туловищебуквально скорежило, а лицо скособочило как отнавернутого залпом стакана высококонцентрированной лимонной кислоты!..

– Ну что?
– оценивая меня пытливым взглядом, спросила Грыжа.

– А ничего! Пусто-пусто, - не отступился я от принципов.

– И даже ради спасения человеческой жизни?!
– надавила настырная.

– И даже так, - произнес я без тени смущения.

– Хоть бы, не козыряя-то супружеской лирикой, привел какие-нибудьболее-менее вескиеаргументы, - под возобновившееся телефонное балабольство супруга укорила Грыжель.

– А я не из этих.., - заменжевался я, - Я вам не отмороженный студентик Кудимов, чтобы публично да еще и на видеокамеры на газетках с вашей Саунойшуршать. Для порносайтов цифруете ролики?!

– Ах э-это-о?
– пробежав подрастерянным взором по свисающей с потолочных углов видеокамерной четверке,шельма состроила невинную мину, - Так они ж уж с полгода как того... Капитально бездействуют!

– Как сказа-ать.., - произнес я многозначительно, украдкой окинув взглядом так и окаменелую Сауну.

– Даже б и работали.., - допустила Грыжель, - А какой с них прок? Разрешение-то никудышное.

– Как сказа-ать.., - повторился я, и тут мой мобильник выдал из кармана любиму альбинкину мелодию "Увезу тебя я в тундру"...

– Да, Альбочка, - пулей влетев через коридор в ванную и защелкнув за собой дверной замок, прошептал ятрепетней обычного.

– Ты где(?), мой циклопчик! Что-то плохо тебя слышно!
– защебетала любимая.

– Да в заса-аде я,милая, - не повышая голос от прежнего, запустил я первую подвернувшуюся на ум дезинформацию, - Выслеживаем этого.., - на семлогика лжи внезапно застопорилась.

– Какого?!
– как мне покажись, азартно поинтересовалась благоверная.

– Да шпиона американского, едрит его за ногу, - дабы не посвящать в разговор явно прибабахнутых обитателей несомненно дурнославной квартиры, я продолжил нашептыванием во вплотную приложенный к губам телефон, - Он, значит, посиживаетв парке на лавочке и наших отечественных уток нашим же отечественным батоном подкармливает; а мы, значит, сидим с коллегами из эФэСБэ в-в-в... зарослях колючего шиподрюка, и его колючками все как один окровавлены...

– Жу-уть!
– ужаснулась Альбинка, - Так и кровью истечь не мудрено!

– Не, не истечь, - заверил я, - Мы постоянно друг друга перевязываем. Сейчас вот один капитан бинтует мне левую руку по локоть.

– Ве-е-еня-я!!! Какая в задницу по локоть... твоя левая рука?!!
– вспылила Альбинка, - Она ж у тебяпо этот самый локоть проте-езная-я! Ты, когда врешь, хоть чуть-чуть мозгой шевелил бы!

– А я и ш-шевелю-ю, - прошипел я в ответ и тут же, спохватившись, добавил: - Не вру я, Альбочка. А руки по рассеянности перепутал. Не левую мне майор набинтовывает, а правую.