День щекотуна
Шрифт:
Одному с энного этажасвалился на голову кирпич, под другим на верхотуре подломились леса, третийво сне захлебнулся блевотиной,четвертый разбился на вертолете, у пятого в бассейне затаились в засаде прожорливые пираньи, к шестому клеится идейно закаленныйгей-спидоносец... Работает подпольный комитет!
Но, что удивительно, справедливое возмездие торжествует и торжествует, а этим аферистам никак неймется...
А ты, Вениамин, смог бы убить?
– тише тихого прошептала дотянувшаяся через стол до моего уха Грыжель, - Конечно, не бесплатно - за деньги.
– Нет, - прошептал я, -
– Но ведь они же- мошенники - заклятые враги нашего всеми любимого государства. Урон же от их криминальной деятельности для него разрушительней иного военного.Не находишь?.. Не слабо ль побороться за счастье народное?
– Нет-нет-нет!
– лихорадочно затараторил я, панически соображая о том, какими пагубнымипоследствиями грозит для меня неожиданно начавшаяся застольная вербовка в пролетарские киллеры!..
– О чем секретничаете?
– апатично произнес клонящийся в дрему Аноним, - Не вполитическом ль русле?
– Нет-нет-нет! Разве ж можно?
– как мне покажись, излишне взволнованно заотнекивалась Грыжель Казимировна, - О кулинарии беседа, - указуя на глубоченную тарелку состатками бледно-коричневогоягельмая,сбрехнулаона и (к моему удивлению)перешлана высокопарный штиль разговора:- Я утверждаю, что диетичнейягель с оливковым (как у нас) майонезом без брусничного уксуса и отварной оленины, ауважаемый Вениамин Дракулович изволят не соглашаться. По их мнению, тундровый мох без оленины и уксуса - извращение вкуса. Более того, они считают, что чесночок и зеленый горошек придают ягельмаю пикантность и несказаннорасширяютспектр вкусовой гаммы... Не правда ли(?), Вениамин Дракулович.
– Правда-правда, - солгал я, и не моргнув своим единственным способным к морганиюглазом, - Так оно и... того... Чеснок с горохом... несказанно расширяют этот самый... спектр... этой самой...вкусовой... гаммы.
– А я бы вообще.., - призадумалась Сауна, - Я б в этот самый ягель заместо майонеза сапожного крема с... хозяйственным мылом наклала; добавила б ржавых шурупов со спичками, оконной замазки с опилками;непременно б набулькаланашатырю и моторного масла; после чего все бы этоконкретноперемешала и... вывалила в помойное ведро!..
Ну какой, бляха-муха, идиот придумал жрать оленью жратву?!.. Всю тундру уж до земли гадывыскребли! Все супермаркеты мохом завалены, а олени на своей родине от недоедания с копыт валятся!..
Ну кто жэто скотство придумал?!
– Кто-кто, - всплыл из полудремы к реальности Аноним, - Все-превсе знают, а ты в неведении... Кто придумал...
Президент с премьер-министром изобрели, когда с визитом на буровые ездили.Больше некому... Высмотрели, сколько в тундре этого самогопродуктового добра, да и осенились идеею: а на хрена, дескать, картофель на плантациях в поте лица возделывать да от колорадского дармоеда спасать(?), ежели мох безо всякой возделки и защитыдурит всепогодно и многотысячекилометровоот самой Финляндии до самой Камчатки.
– Неужто они?!
– ошалела Сауна.
– Ну, положим, пусть даже и не они.., - задумчиво нахмурив брови, допустил альтернативу Аноним, - Пусть даже и кто-то другой, но... Окончательное-то решение, ясен
Дебаты прервал отвратительнейше режущийсовременноеухопримитивныйзвон абсолютноне гармонирующего с интерьером допотопного телефонного урода - черного,эбонитовогоинепривычноугловатого... Аноним как ошпаренный вскочил из-за стола и неуклюже заспешил к аппарату, попутно со звоном-грохотом опрокинув вазу с конфетами, табурет, вазу сотварными початкамигенномодифицированной кукурузы и вазу с малосольным виноградом; на что домработница Сауна Никаноровна, окаменевшая с мученеческим взглядом и личиной идиотского выражения,даже и бровью не повела...
– Да!
– сорвав трубку, рявкнул в микрофон Аноним, - Квартира Чуваков на проводе!..
– ...Да-да-да! И сам Чувак тоже на проводе внимательно слушает!..
– ...Луний Голубеевич, я вам кто?! Ишак что ли без выходных-проходных ишачить на вас - бессовестных геев - в этой самой сквозняковой подворотне?!
– ...Если, конечно, вопросставится таким наглым ребром, даплевать я хотел на вашу гребаную диаспору! Имею, в конце концов, гражданское право на личный отдых?!
– ...Не-не-не! Сегодня не выйду! Не может быть и речи! Я сегодня с полудня на самовольном отгуле!..Пусть подходит завтра к восьми! И безо всякой волокиты исправлю"танкист" на "таксист"! И "Иван Иванович Пиздерин"перерисую буква в буковку согласно заказу -в"ИванИвановичТетерин"! Я за каждый свой штрих отвечаю! Если накосячил, стопудово перекосячу! Пусть не нервничает! Еще никто не оставался в обиде!..
– Глянь на Сауну, - пнув меня подстольно и довольно-таки болезненнов пах, Грыжель бестактно отвлекламое пристальное внимание отанонимскихтелефонныхпереговоров, -Мумией окаменела. Шок. Мощнейший приступ так называемой ядренойпрострации. С ней подобное не впервые.На этот раз, похоже, в горячо любимых президенте и премьер-министре из-за их продовольственной инициативы с ягелем разочаровалась. Попробуй-ка, Вениамин, расшевелить ее. Счет идет на минуты. Если немедля не переломить ситуацию, приступможет перерасти и в долгоиграющий недуг. Ну, подерзай. Попробуй.
– А ты?
– морщась от ломоты в паху, заартачился я.
– Что я?
– Сама и попробуй.
– У нас кто здесь мужчина? Я или ты?
– Я. И что?
– Но ведь ты, как мне покажись, натуральныйджентельмен, - польстила хитрованка.
– Хорошо. Но как ее из этого ядреной прострации вышевеливать? Может, по уху съездить иль песенку спеть?
– Не ё-ёрничай, Веня. Ну-у-у.., вот ты сегоднямногократно интересовался, почему ее Сауной звать?
– Да не интересовался ни разу.
– Так поинтересуйся из гуманных, так сказать, соображений. Она пуще пущего обожает, когда ее об этом спрашивают. Ну.., мне ж спрашивать-то не с руки, потому как из-за нашего с ней давнишнего знакомства в мой искренний интерес не поверит. А ты в самый раз - свежий фрукт... Давай-давай - не робей. Поврачуй.
– За "фрукт", конечно, отдельное спасибо, но... А почему ее, все-таки, Сауной звать? Интерес вдругпо-взросломуразобрал... Са-ауна...Как-то с финскою банею связано?
– Вот и спрашивай у нее самой, а не у меня. Не я ж в шоке психическом, Веня.