День щекотуна
Шрифт:
– А мне думается, что кто-то с соседней линии по ошибке в наш с тобой разговор чуть-чуть вклинился!
– озарился я отвполне резонной догадкой.
– Допустимо, но... верится с трудом,- подуступила Альбинка, - А по сути-то...
Верно: болван и болван!.. Я как поясняла?Три-и-и(!!!) буквы, а в эскимо... А в эскимо... Раз, два, три, четыре... А в эскимо целых шесть!
– Но оно же сладострастное и на палочке, - уныло произнес я.
– Сахарная вата тоже на палочке!
– урезонилаАльбинка, - Но в
– Кому как.., - возразил я несмело.
– Я понимаю, для некоторых слаще морковки на Белом светеничего не бывает! Но... Если вникнуть поглубже...
От сей занудной альбинкиной моралистики меня обуяло легкое головокружение, сопровождаемое обильным потовыделением...
– Даю тебе, Веня последнюю попытку!
– вывела меня из легкой прострации неугомонная Альба.
– Давай, - горемычно вздохнув, вымолвил я.
– Итак... Из трех букв сладострастное и гармонирует с палочкой.
– Что же это такое?
– заразмышлял я вслух, - Что же это тако-ое(?!), до которого вовкины мозги дотянулись, а мои - ну нивкаку-ую... Может это... Лед? Не-е-ет... Мел, бак, лак, мох, лом... Лом-лом-лом... Вылитая палочка, три буквы, но... Сладострастие от него, верняк, нулевое...
О! Сок!
– возликовал я.
– А с какого боку при соке палочка?!
– съязвила Альбинка, - И какое от него, к хренам собачьим, сладострастие?!
Палочка-палочка-палочка.., - нервозно барабаня пальцами протеза по висящему на стене оцинкованному тазу,мобилизовал я весь свой недюжинный разум.., - О! Трубочка-то, которая в баночку с соком для его высасывания втыкается... Ну вылитая палочка-кривулина!..
– Хуй!
– долбанул по ушам ужечуть ранеевклинивавшийся в разговор противозный бабский голосище.
– Чего(?)... "хуй", - нешуточно ошарашившись, спросил я сквозь моментально одеревеневшие голосовые связки.
– А то, - продолжила диалог неизвестная, - что это словопервым произнес твой Вовка!.. Ты, Снегопадов, действительно круглый дурак или того?.. Или хитромудро дебилом прикидываешься?..
– Опя-ять эта ля-ярва-а к тебе в ва-анну зале-езла-а!!!
– завыла Альбинка, - Убью-ю-ю(!!!) обормо-ота-а!
– Нет никого-о!
– испуганно озираясь в поисках кого-либо постороннего, заявил я.
– Да не лазила я ни в какую ванну, - прохрипела прокуренным голосищем баба-инкогнито, - И не ля-ярва(!) я, барышня.
– И кто ж ты таковская?!
– взволнованнопоинтересовалась моя заводная ревнивица.
– ...Ефрейторша...эФэСБэ, - помявшись, скуповато представиласьхриплоголосая.
– А фамилия?!
– продолжила опрос Альбинка.
– Не скажу, - уперлась ефрейторша, - Я и так уж лишнего сболтнула.
– И все-таки?
– подостыла эмоциями Альбинка.
–
– не сдавалась эфэсбэшница.
– И все-таки?
– проявила настойчивость моя благоверная.
– На прослушке телефонных разговоров я работаю, - все-таки приоткрыла завесу тайны ефрейторша, - А на вашу болтовнюнаткнулась случайно. Шарилась по сети от скуки, и возьми да и наткнись. А фамилию все равно не скажу. Все, отключаюсь с приветом!.. Никому обо мне не болтайте!..
– Ладно!
– синхронно ответили мы с Альбинкой.
– Бывай, Вениамин!
– как ни в чем не бывало, попрощалась любимая, - Вовка проснулся! Разревелся чего-то. А про эту эфэсбэшницу, конечно, лучше не болтать.
– Бывай, Альбочка!
– расчувствовался я, - Да какое там "болтать"?! Ты ж меня знаешь! Я - могила!..
– Поэтому и предупреждаю, что знаю, - горестно вздохнув, произнесла благоверная, - Все. Конец связи. Учись там прилежно!
– Ты ж меня знаешь.., - продолжил было я, но разъединительный "пик-пик" заставил умолкнуть...
Понуро протащив свои босы ступник намедни оставленной компании, я узрел некое умиротворение: Сауна, как и прежде, пребывала в глубоченной сидячей прострации; Грыжа ж с Анонимом, дружно уплетая вегетарианскиебамбуковые пельмени, тоскливо наблюдали за ней...
Казалось, траурный исход предрешен...
– Ну что, Веньямин, подсобишь?
– узрев меня, промямлила крайне опечаленная Грыжа.
– Подсоблю, - набравшись гуманности, заверил я, - Отчего бы и нет?.. Но... Но только без этого... Хотелось бы без какого-либо интима!
– Само собойразумеющееся! Без него!
– воспылал Аноним, - Нам бы без похоти подошло в самый раз! Лишь бы вытянуть Сауну из предкомы!.. А потом уж на радостях-то можно и с ним. С этим самым интимом! Правда(?), Грыжа.
– Похабник, - буркнула Грыжель и, всецело сосредоточив внимание на мне, поторопила: - Давай, Веник, давай! Не жуй сопли(!), родимый...
Что только я не предпринимал во спасение окаменевшей чуваковской домработницы?!.. И колотил ее деревянной ложкой по лбу, и щипал за мочки ушей, и таскал за волосы, и...
В конце концов, изрядно умаявшись, присел и чуть ли было не задремал от бессилия... И вдруг в какой-то момент меня осени-и-ило-о: "Я ж высококвалифицированный щекоту-у-ун!"...
Напихав в ноздри Сауны с дозволения хозяевдобытого из подушки мелкого птичьего пуха, я выбрал более-менее крупное, как сейчас помню, пестрое перо и принялся щекотать им личину мертвяцки выглядящей Сауны...
Бесполезны, бесполезны и бесполезны оказались мои потуги... Хоть тресни!.. Но на каком-то моменте моих изощренных манипуляций баба вздрогнула, вытаращилась в потолок, разинула рот и задорным апчихом выпулила из ноздрей мною сотворенные пуховые пробки!..