День щекотуна

Исаченко Виталий Ильич

– Яйца чего-то стало ломить не по разу на дню, - пожалобился Аноним.

– К дождю, блин, к дождю, Генрихович!
– угоднически отреагировалабодрячковаяконсьержка, - Яйца - это вам не щебенка! Моментально метеорологически реагируют!..

– Так в любую ж погоду раскалываются,- озабоченно разминая в промежности,промолвилАноним.

– Так, если что, я могу и помассировать!
– несказанно обрадовалась Викторовна, -Только свистните, и я тут же как тутв любое время суток у ваших волосатых ног!

–

Не сто-оит, - направляясь к лифту, как мне покажись, с неким стеснением сугубоконфиденциально для меня пробормотал мой приятель. Пробормотал и, скособочившисьмногозначительным взглядом, добавил: - Некогда ведущая урологша Кремлевской ветеринарной лечебницы. Правда, в последнее время ударилась в наро-одную(!) медицину... Все натиратьбы ей всяческой гадостью, в зловонных травянистых настоях отпаривать, маять засосными поцелуямии... варварскимассировать вплоть до умопомрачительных гематом...

Надо признаться, эффект от всего нулевой...

Десятиперсонный элитный лифт вознес нас к седьмому этажу подошвенноласкательно и головонесотрясательно. "Для людей делано!
– восторженно помыслил я, - Не для скотины."

– Ты эт... Не стесняйся, Вениамин, - шурудя ключом в замочной скважинеусыпанной блескучими стразами двери, пробормотал Аноним, - Чувствуй себя как дома, но и...не забывай, что в гостях. Мы ж с тобой впервые пьянствуем. И откуда мне знать, каков ты во хмелю?

– Оно понятно -непредсказуемо, - согласился я, озаботившись тем, что и Аноним поведенчески мне в пьянстве неведом.

– То-то и оно, - смахнув со лба испарину, вымолвил, судя по всему, элитно проживающий бомж.

"А вдруг да и вовсе?!
– неожиданно для себя мысленно обеспокоился я, - А вдруг да и абсолютно чужую квартиру вскрывает грабительски?!А я потом как сообщник ментовскую зону топтать?!"

– Погодь, - придержал я за рукав Анонима, - Ты это... Ты, преждечем свой ключ во всякую скважину пихать, предъявил бы мне - старшему лейтенанту МПАХа - свой паспорт с тутошней пропиской!

– Изволь, - протягивая мне паспортину, ничутьне заартачился мой собутыльник.

И ту-у-ут(!!!) дверь распахнулась, гулкодолбанув его по лбу! Аноним свел глаза к переносью, пошатался словно пьяный моряк в шторм на палубе, но в конце концов все-таки устоял...

Итак, не медля ни мгновения, впроем распахнутой двери резво вышагнула вооруженная массивным черным пистолетом явноимпортной марки одетая в голубой махровый халат остроносенькая, лупоглазенькая, сухощавая и довольно-таки свежая личиком брюнетка лет сорока. Не замечая меня, она, сокрушенно ахнув, кинулась к Анониму и принялась суетливо растирать его лоб, сопровождая сиеостужающими дутьем из своего миниатюрного ротика и прикладыванием вороненой пистолетной стали.

– Прости, Аноним!
– запричитала пусть и не красавица, но и далеко не страхолюдина, -

Прости меня - дуру набитую!

Покажись, что домушник в замке ковыряется! Вот и решила шибануть его дверью,дабы охоту к преступности напрочь отбить -чтобы впредь гнусу было неповадно!..

Ты-то всегда жбыстрехонькозамок отмыкал! А тут чего-то замешкался... Иэлектронныйглазок почему-то отказал. Не видно ни зги. Вот и решила, что его объектив воры жвачкой залепили. Как на прошлой неделе у Ивановых...

– Да ладно. Чего уж там?
– одной рукой подцепив свой с грохотомвыпавший желтокожий кейс, а другойотколупывая от окуляра дверного глазка кем-то налепленную бэушную жвачку, примирительно пробормотал дверью ушибленный, - С кем не бывает? Кто не ошибается?..

Знакомься, Снегопадов, - обернулся ко мне Аноним, - Моя супруга Грыжель Казимировна.

– Можно просто - Грыжа, - пригласительноуказуя пистолетным стволом в коридор, радушно разулыбалась отчаюга, - Проходите. Не будьте стеснительны...

Мы вошли...

– Ну я ж говорила: не воры, мол, -непринужденно помахивая до несуразности огромной скалкой, выжигательно украшенной черепом с перекрещенными костями, проворчала конопатая, облаченная в кумачовый сарафан бабенция годков этак с полсотни, - Вот всегда ты, Грыжа, в панику вдаришься! Закусишь удила, хоть за хвост, хоть за гриву оттаскивай! И, заметь, хрен когда оттащишь!..

– Знакомьтесь, э-э-э..?- обшаривая меня вопрошающим взглядом, замялась Грыжель Казимировна.

– Вениамин. Вениамин Дракулович... Снегопадов, - разрядил я атмосферу неловкости.

– Достойное, надо сказать, отчество! Не был ль ваш папа вампиром?- вкрадчиво поинтересовалась хозяйка, тщетно пытаясь засунуть пистолет в подмышечную кобуру, пришпандоренную к выполненной в виде телесного цвета крупнодырчатого бюстгальтера сбруе, свисающей от макушки роскошно багетированного овального зеркала.

– Нет, -разочаровал, как покажись, я Казимировну, - Отец мой не из вампиров.Был печником, а на досуге любил порыбачить... А оружие-то в кобуру-у(!) надо б засовывать, а не в ее отражение в зеркале, - пришлось надоумить демонстрирующую пример смехотворной рассеянности.

– Ах!
– изумленно воскликнула Грыжа и тут же сноровисто погрузила пистолет по назначению...

Уморительно отхохотавшись совместно с присутствующими по поводу своей неуклюжести, Казимировна, осушая тылом ладони повлажневшие глаза, указала накумачово осарафаненнуютетку со скалкой:

– Наша, кхе-кхе, домработница. Сауна Никаноровна. Будьте добры любить и жаловать!

– Очень приятно!
– произнес я, протягивая Анониму его так и оставшийся в моей рукепредъявленный на лестничной площадкепаспорт, - Вениамин я... Дракулович, как уже было объявлено ранее.