Ассистентка. Женить ректора

Хартли Сандра

Вилкой — и всё так же не отводя от меня взгляда — размазал паштет по сухарику и, сунув его в рот, намеренно медленно прожевал.

Когда принц с видом королевского достоинства промокнул рот, будто испачкался, я захотела вернуть кусок этой горькой гадости обратно.

Надеюсь, мои щёки только ощущались пунцовыми и были скрыты слоем пудры, которую я нанесла наспех.

— Как по мне, повар во дворце расстарался, чтобы порадовать наших леди, — невозмутимо произнёс Фердинанд.

Не встать и не уйти из зала стоило мне титанических

усилий.

Со стороны казалось, что я всё ещё смотрю на принца.

Но я смотрела вскользь — на гобелен, что виднелся за его спиной.

Смотрела и считала фонарики, чтобы не разрыдаться от обиды.

Этим утром чудище превзошло само себя.

Такой униженной я не ощущала себя даже тогда, когда Рамон рассказал о белье в кармане принца.

Эвелиус что-то сказал девушкам, по залу раздался звон приборов и тихий гул голосов, а я сидела, считала проклятые кисточки на гобелене и вдохи.

Только лёгкое касание локтя сбоку заставило на мгновение отвлечься.

Мишель, с достоинством будущей принцессы, наслаждалась завтраком.

С той же натянутой улыбкой, кивая в ответ на комплименты Рамона, она, словно поддерживая, едва ощутимо коснулась моего локтя своим.

Это было мило, но не помогло спрятаться от насмешливого взгляда декана Арсо и выражения осуждения и порицания от лорда Тарвина.

На чудище я намеренно не смотрела, хоть и ощущала на себе его прожигающий взгляд.

После фразы Эвелиуса, что это только первое блюдо из тех, которыми нас почтит повар Императора, стало понятно — лето будет очень долгим…

?????????????

Мишель

?????????????

Глава 15. Бутафория

Путь до кабинета Моники прошел как в тумане.

Стоило двери хлопнуть за спиной — дамбу прорвало. Падая на пол, я буквально захлебнулась в рыданиях. Словно школьник, впервые испытавший публичный позор и принёсший родителям незаслуженную двойку.

— Подлец. Ничего другого ждать не стоило, — со вздохом ответила подруга, поглаживая меня по спине.

Моника — единственная, кому я могла рассказать о том, что происходит, наплевав на запрет Фердинанда.

Я выложила ей всё и сразу.

Если принц хотел сохранить нашу игру в тайне — стоило вести себя по-человечески, а не как высокомерный гад.

Теперь пусть пеняет на себя, но мне нужен союзник в этом змеином кубле, и, кроме ведьмы, идти было не к кому.

До комнаты я бы просто не дошла. И тем более не хотела, чтобы кто-то из претенденток слышал всхлипы.

А вот в кабинет Моники не зайдет ни один маг. Это было мое убежище.

Только тут я могла спрятаться наверняка.

— Мне ещё никогда в жизни не было так стыдно. Он обещал помочь, понимаешь? А сам… — задыхалась

я, вцепившись пальцами в кресло.

Кое-как меня заставили прийти в себя, вручили кубок с горькой жижей и приказали всё выпить.

Пока что зелье не работало. Надеюсь — только пока.

Судя по камушку в кармане, чудище ждало свою ассистентку.

Для других девушек день без испытаний — это отдых, прогулки по Академии и истории от декана Арсо.

Меня монстр отпускать не собирался и лихорадочно давил на артефакт вызова, явно намекая, что уже подготовил список новых пыток на сегодня.

Вот только я не собиралась являться в таком виде. Радовать его и коротыша ещё и заплаканным лицом — увольте.

Так или иначе — чудище будет рычать.

Успокоившись, я, по крайней мере, встречу его недовольство с тем же холодно-ехидным видом, что и все прошедшие дни.

— Ты молодец, Юля. Другая после такого убежала бы с рыданиями, — успокаивала меня ведьма, подталкивая стакан.

Я знала, что она права. Просто устала играть в невинную овечку, позволяя этим снобам вытирать о себя ноги.

Тут у женщин совсем другое воспитание — они привыкли ощущать себя хуже и ниже мужчин.

Я же никогда прежде не чувствовала себя настолько потерянной и беззащитной, как этим утром.

— Никого другого они так не опозорили. Ладно Арсо – он гад ползучий. Но никто из них даже не намекнул. Фердинанд или Рамон… они должны были мне помочь, раз уж втянули в свои игры аристократов. Достаточно было мимолетного движения пальцем. Просто указать на нож, — причитала я, потягивая горькую настойку.

Моника даже не стала спорить — вздохнула и поправила свою идеальную прическу.

“Могли — но не стали”, — читалось по ее лицу.

Отдали меня на расправу Арсо и ещё и добили в конце.

Таков удел тех, кто не наделен властью. Таков мир высокомерных мужчин.

Моника медленно покачала головой, глядя в окно.

— Знаешь, что делает с тобой их мир? — тихо произнесла она. — Он заставляет тебя чувствовать, будто ты благодарна за крохи. А потом наказывает, когда просишь тарелку, — сдавленно добавила подруга.

От вида приунывшей ведьмы стало ещё хуже. Я в этом гадком мире всего два месяца, а она прожила тут всю жизнь.

В горле запершили непрошенные слёзы, а потом по щекам потекли горячие ручейки. Что-то Юляша совсем раскисла — и даже Моника сегодня не помогала.

Напротив, ведьма и сама о чём-то вспомнила, поднялась и налила себе кубок той же успокаивающей отравы.

— Прости, дорогая. Не знаю, насколько это тебя утешит… Но будь на твоём месте Юлианна или любая другая девушка – она бы тоже не справилась. Никто из них просто не мог знать, как есть этот их королевский паштет. Арсо не учит своих птичек, как обращаться с подобными угощениями. Хлопай глазками, опускай голову, — тихо произнесла Моника, снова садясь напротив.