Ассистентка. Женить ректора
Шрифт:
Спустя столько часов интоксикация уже произошла — ни вода, ни другие обычные меры не спасут. Потолок кружился, резная рама зеркала расплывалась, а я сидела у умывальника и старалась дышать медленно и не стонать.
Прежде чем успела хоть немного прийти в себя, за дверью послышался женский смех.
Пришлось заблокировать ручку. Кажется, я вставила швабру, и тот, кто пытался войти в туалет, отступил.
Два унижения за один день я не переживу.
Понимая, что гостей какое-то время больше не будет, я отключилась — и очнулась, когда голосов
Ужин закончился.
Наконец все покинут корпус, и я смогу выползти и добраться до Моники. Ещё бы символы на артефакте разглядеть… Ползти с третьего этажа в подвал — выше моих сил.
Голоса стихли, шаги удалялись, и я попыталась встать.
Попытка номер один провалилась — я повалилась на пол.
Попытка номер два и три закончились тем, что снова скрутило желудок.
Вода из-под крана, мокрые волосы и платье… и всё же я вытянула швабру и села у двери.
На большее сил не хватало. Сознание начало уплывать, и я повалилась на бок.
***
— Если бы в вас было столько же усердия и усидчивости, сколько упрямства, Юлианна, вы бы уже стали деканом одного из факультетов, — прошептали в моё ухо, поправляя мокрые волосы.
Меня куда-то несли.
Меня точно кто-то куда-то нес.
— Из-за вас мне пришлось просить у брата парный артефакт переноса. Неужели так сложно было сразу сказать, что вам плохо? — звучал тихий рык.
Меня опустили на что-то мягкое, потом приподняли голову и начали вливать по ложке горькую жижу.
Судя по злому голосу — это чудище. А судя по бурчанию рядом — оно не одно.
— Если она не вернётся в комнату до полуночи – будет скандал, — причитал Рамон.
Быстрые шаги секретаря Императора гулом отдавались в голове и жутко раздражали.
Чего ему не сидится на месте?
— Значит, обеспечь ей прикрытие, Рамон. Леди на прогулке подвернула ногу и останется в своей старой комнате над крылом целителя. Мне ли тебя учить, — громыхнул в ответ недовольный голос Фердинанда.
Надо же, какие мы заботливые.
— Но, Ваше Высочество… Это же леди Свон. Вы уверены, что ей стоит оставаться тут на ночь? — продолжал пререкаться лорд Тарвин.
Это он зря. Судя по тому, как дрожал от злости голос чудища, моё состояние уже достаточно его разозлило.
Даже я не решилась бы спорить.
Но не Рамон.
Он уверенно описывал, насколько я недостойна, и предлагал отправить меня в комнату и приставить прислужницу. Или действительно — отправить к целителю и утром исключить из Отбора.
— Мы уже определили финалисток. Они создадут нужную картинку выбора. А кандидатура леди Сантэй уже одобрена Императором. В леди Свон больше нет необходимости, — привёл он решающий аргумент.
От подобного заявления коротыша, я подавилась ложкой гадости, которую в меня пытались влить, и открыла глаза, пытаясь сфокусировать картинку.
Да, всё выглядело так же, как звучало.
Чёрные глаза чудища — прожигающие меня и секретаря по очереди.
И лорд Тарвин — мечущийся по спальне ректора.
Предложение
Даже с затуманенной головой и полным ртом горькой жидкости, я не стала молчать. Они ещё ни золотого не заплатили за все мои мучения — а уже собрались избавиться.
Неслыханная наглость.
— И правда… Мавр сделал своё дело, мавр может удалиться. Прикопайте меня в лесу или оставьте подыхать в комнате. Кому какое дело, раз роль уже сыграна, — прохрипела я, пытаясь добавить в тон язвительности, и тут же была прижата к груди ректора.
Поток дальнейших комментариев пресекла мужская рука, которая буквально закрыла мне рот. Гневная тирада превратилась в невнятное, жалобное мычание.
По крайней мере — моя. Ректор же молчать не стал.
— Ещё одно слово, Рамон, и тебе понадобится артефакт левитации. Учти, под моим окном – река, а не кусты. Выловят тебя где-то у южной границы, — рыкнули в ответ.
Что-то пробормотав, коротыш быстро покинул комнату. Летать секретарю Императора совсем не хотелось.
Дверь хлопнула, а меня отпустили.
— Кажется, он не любит плавать, — прокомментировала я бегство злобного коротыша, а потом посмотрела на хмурого принца:
— Вы всех несогласных выкидываете в окно или только тех, кто прав? — прошептала, ощутив на голове холодную ладонь.
Фердинанд грустно улыбнулся:
— Некоторых я ещё и целую, — пошутил в ответ.
Представив, как он пугает Рамона поцелуями, я расплылась в улыбке… и тут же мой рот открыли — и влили туда ещё ложку горькой жижи.
***
Ещё несколько часов заботливый строгий начальник отпаивал меня странной жидкостью, пресекая все попытки что-то сказать, спросить или сопротивляться.
Когда от третьего стакана осталась лишь ложка, Фердинанд вздохнул и пошёл за следующим.
Количество влитой в меня жидкости впечатляло, а от одного её вида начинало мутить.
Отвернувшись от очередной порции горького пойла, я всё же сумела задать вопрос:
— Спасибо, но мне уже лучше, и нужен перерыв, — отодвинула протянутый стакан, который тут же поставили на тумбочку. — Почему вы не отнесли меня к целителю? — тихо спросила, рассматривая непривычно нарядного ректора.
На нем снова была белая рубашка, а волосы растрепаны, будто он гулял в ветреную погоду.
— Чтобы о вашем отравлении с утра знала вся Академия? — произнёс он, кинул ложку в стакан, а потом погладил меня по волосам.
Странно.
В чёрных глазах больше не было злости — усталость и что-то ещё.
Беспокойство?
— К Монике? Она декан ведьм и наверняка знает, чем такое лечить, — предложила я другой вариант.
— И начнет задавать вопросы. Как и другие девушки. Если бы вы не сбежали с ужина, знали бы, что я должен провести несколько дней во дворце и следить за подготовкой к первому балу претенденток. А не нянчить свою капризную помощницу, — сухо ответил он, качая головой.