Ассистентка. Женить ректора

Хартли Сандра

— Не вижу связи. Если вы оставите меня с Моникой, можете вернуться во дворец. И как вообще вы меня нашли? — задала резонный вопрос.

Я слышала, как все покинули факультет Красоты, и вряд ли я валялась в туалете до полуночи.

— Мишель. К счастью, она решила проверить, как вы после ужина. Не застав никого в комнате, сообщила Рамону. Нам повезло. К утру вам было бы совсем плохо, — почти ласково сказал Фердинанд.

Снова в его голосе появилось что-то непривычное. Нежность?

Они

явно нашли друг друга… В голове всплыли слова Рамона.

Значит, победительница уже выбрана, и всё остальное — просто картинка для отвода глаз.

Тем более странным было внимание Мишель. Непонятно, стоит ли расценивать такое участие как заботу — или как излишний интерес к вероятной конкурентке.

Урезонив себя, что мне нет никакого дела до чужих мотивов, я чуть поднялась, вцепилась в массивную руку принца и попыталась сесть ровнее. Если бы не шаталась — было бы почти убедительно.

— Простите за беспокойство. Просто отнесите меня к Монике, она не станет болтать – обещаю, — тихо прошептала и всё же пошатнулась в сторону.

Нет, сидеть прямо было сложно. Опираясь на кровать, я старательно дышала, подавляя тошноту.

— Доверить вас ведьме, кузине Констанции?.. Нет уж, Юлианна. Придется вам потерпеть мою компанию на ближайшую ночь. Пейте, — присаживаясь ближе, Фердинанд опять прижал меня к своей груди, заставляя пить горькую гадость.

Да уж, ведьма — последняя, к кому бы он меня отнес.

Другие маги сторонятся декана Слоу — сестры главы столичного ковена ведьм. Её боятся и ненавидят одновременно.

Но я не маг. По крайней мере, от Моники я не ощущала ничего, кроме понимания и поддержки.

А Констанция…

Ну что ж, в семье не без психованной, брошенной ведьмы. У каждого свои недостатки. Но кроме взрослой ведьмы у меня в этом мире никого не было.

Да и самой Монике, казалось, было неуютно. Другие профессора и деканы её сторонились, а ведьмы-преподаватели — заискивали и подлизывались.

Ближе к сорока найти друзей не так уж просто. А мы как-то подозрительно сошлись характерами.

Юлианну ей было жаль, а со мной можно было просто поболтать — без попыток играть в страшную, строгую ведьму. Общая опасная тайна объединила нас не меньше, чем кровные узы.

Но не объяснять же это чудищу.

Пришлось смириться, что он моя нянька на ночь. Только внезапный приступ тошноты заставил вырваться из крепкой хватки и ускакать в ванную.

Откуда только силы взялись?

— Юлианна, вы в порядке? Я вхожу, — раздался строгий голос чудища, и я тихо застонала.

Даже без зеркала я знала, что картина ему предстанет та ещё.

После балов и разряженных красавиц — я: мятая, мокрая и вряд ли благоухающая фиалками.

— Ваше Высочество, просто наберите мне воды в ванну и

оставьте что-нибудь, чтобы прикрыться. Платье полностью мокрое. Я почищу его утром, когда высохнет, — быстро сказала, мечтая поскорее избавиться от нежеланного свидетеля своего очередного позора.

— А ещё вы вот-вот рухнете в обморок, — невозмутимо произнёс он и сел рядом со мной на кафель.

Вода всё-таки зазвенела — значит, помыться в ректорской ванне мне позволят.

Это было облегчение. И его грудь была облегчением. Только вот пальцы, быстро расшнуровывающие мой корсет, смущали. После этого избавиться от мужчины захотелось ещё сильнее.

Только признавать своё смущение и вести себя как наивная фиалка я не собиралась.

— Вы не всё видели под полотенцем и решили воспользоваться ситуацией? — попыталась скрыть неловкость за колкостью.

Задетая гордость с ним работает лучше любых уговоров. Намекни, что он не помогает, а пользуется моментом — и меня оставят в покое.

Но нет. Фердинанд хмыкнул и продолжил распутывать шнуровку. Холодные пальцы ловко скользили по спине, разгоняя лёгкие мурашки.

— Не сопротивляйтесь, Юлианна. Сами вы не справитесь, а я видел голых женщин. Ничем новым вы меня не удивите, — бросил он вполголоса, в очередной раз задевая пальцем голую кожу и заставляя дышать чаще и забыть про отравление.

Я едва подавила шумный вздох, пряча смущение под привычной маской язвительности:

— Мг. Так, может, вы тоже разденетесь, чтобы мы были на равных? А то в прошлый раз порадовали меня только бельём и голой спиной. Для полноты картины не хватает пары пазлов.

Он замер.

Рука, лежащая на моей талии, вдруг замерла, будто цепенея.

Фердинанд заметно напрягся и задержал дыхание, словно прислушиваясь.

— Вы говорите странные слова. Кто такой “мавр”? И что такое “пазлов”? — голос прозвучал тише обычного, с заметным подозрением и плохо скрытой настороженностью.

Понимая, как сильно облажалась, я на мгновение забыла, как дышать. Воздух застрял в горле, сердце громко ёкнуло, а по затылку прошёл ледяной холодок.

Ну да, Юляша, ты бы им ещё Шекспира процитировала.

Вздохнув, я откинула голову на мужскую грудь, изображая резкий приступ дурноты. Пусть лучше разденут, чем казнят.

— Голова кружится, — наигранно простонала.

Фердинанд вздохнул, мысленно записал в свой бездонный блокнот еще одну нестыковку и продолжил расшнуровывать платье.

Длинные пальцы скользили по спине, оставляя за собой огонь, а мне остро не хватало горячих губ, скользящих следом, вдоль позвоночника.

Несмотря на тошноту, внизу всё запылало огнем. Пришлось сжать ноги и открыть глаза. Кружащаяся комната немного отрезвила.