Война песка
Шрифт:
Ну я попытался — в меру скромных своих умений рассказчика.
— Ну а вы? — спросил я, закончив.
— Это очень продвинутая технология, — начала Гита, оглаживая пальцем подбородок. — Ментальное искажение пространства, образование искусственной червоточины с помощью лишь массы собственного разума… причем вход и выход чертвоточины могут отделять сотни, тысячи световых лет.
Ночью они врали, что ни в чем не разобрались.
— Ты хоть слово понимаешь? — презрительно спросила Лана.
Я кивнул.
Дальше
— Мы сумели ее закрыть, и только-то, — Лана покачала головой. — Но ничего не увидели.
— Поняли только, что никто не собирался перемещаться сюда телесно, — добавила Гита. — Отправляли проекцию сознания, рабочую матрицу… тень, эхо, отражение.
— Ее можно открыть где угодно? — спросил я.
— Нет, к счастью, — сказали ведьмы в один голос, и дальше говорила только блондинка. — Только в определенных точках, изломах.
Я ждал, что меня нагрузят еще каким-нибудь упражнением, но я получил два протеиновых батончика — явно из сегодняшней посылки — и разрешение отправиться спать. Упрашивать меня не пришлось, я отключился, едва приняв горизонтальное положение.
Проснулся от зазвучавших над самым ухом дружных воплей.
— Что? — рука сама дернулась к автомату.
В темно-синем, вечернем небе таяло небольшое облачко, вниз летели пылающие ошметки. Орали со всех сторон, но стрельбы не было, и в криках звучало разочарование, а не страх и не злость.
— Дрон сбили, — сообщил мне зевающий Вася. — Оттуда вон вылетела огненная хрень… Чпоньк, и все.
Второй БПЛА заложил крутой вираж, пошел на снижение, но ему это не помогло. Севернее, за дюнами громыхнуло, и вверх устремился черный, округлый предмет в струях алого пламени.
Вторая «птица» погибла с негромким хлопком.
— И что все это значит? — спросила Гита, поднимая голову с рюкзака: ведьмы беззастенчиво дрыхли под соседним «кактусом».
— А то, что дрищи подтащили ПВО, — Сыч единственный выглядел бодрствующим. — Пара выстрелов, и мы остались без воды, боекомплекта и воздушной разведки. Вот и все.
Глава 13
По всему выходило, что так и есть, и что дальше нам придется двигаться по старинке — компас, звезды и чувство направления. Вот только есть ли у нас компас и умеет ли хоть кто-то ориентироваться по местному небу? Я очень, предельно сильно во всем этом сомневался.
— Вот это печаль тотальная, вообще, — буркнул Вася. — Девчонки, может хоть трахнемся напоследок? Все равно помирать, а тут хоть потешимся.
К моему удивлению, наглого
— Иди сюда, мой сладкий котик, — замурлыкала она, потягиваясь. — Только не кричи. Потом, когда я займусь тобой… Мне это доставит удовольствие, а вот тебе — не уверена… Давай, давай!! Ты меня так возбуждаешь!
Вася побледнел, посерел, отшатнулся, да так неудачно, что въехал спиной в кактусы. Зашипел от боли, и вся похоть, если она еще оставалась в его черном организме, растворилась без следа.
— Ну вот, всегда так, — блондинка нахмурилась, потянулась за очками. — Слабаки вы. Мужчинами еще себя называете.
Это тоже была игра, но на этот раз невинный флирт без далеко идущих целей.
По крайней мере на первый взгляд.
— На сборы двадцать минут, — напомнил о себе из рации Цзянь. — Выдвигаемся.
Красное солнце, распухшее от усталости, наполовину опустилось за горизонт, скоро начнет темнеть и холодать. Самое время, чтобы идти, и лучше побыстрее убраться отсюда, учитывая, что где-то неподалеку расположилось ПВО дрищей, а его наверняка прикрывает пехота.
Наше отделение в этот раз разбросали по дозорам, и меня с ведьмами и Сычом отправили в передовой.
— Пестрый, — сказал Цзянь. — Если кто и найдет тут дорогу, то это ты.
— Оджибве не живут в пустынях, — индеец покачал головой. — Но… кто, если не я? Видящий истину отыщет тропу и среди облаков.
И мы пошли — куда менее резво, чем вчера, и тем более чем позавчера.
Но одолели едва километр, как из-под земли донесся знакомый уже раскатистый гул. Барханы впереди засветились, и ударили в темное небо первые молнии, зубы в пасти ментальной червоточины.
— Назад и вправо!! — в крике Ланы прозвучал страх. — Туда она не полезет!
Мы отступили, двинулись по дуге, и все «спецэффекты» мгновенно исчезли — гул, свечение, молнии.
— Давай, не теряй времени, — сказала Гита, шагавшая со мной рядом. — Ты тоже можешь. Открывай свою тишину, входи в систему координат и… пробуй чувствовать изломы, где может распахнуться червоточина.
Я попытался, и даже вроде открылся монотонному шелесту песка внутри себя… Обнаружил те границы, которые сам установил, и тут же все рухнуло, потерялось, вернулись обычные мысли и чувства.
А нам вновь загородила дорогу стена из света, внутри которой двигались тени-великаны. И на этот раз она не вылезла из земли с величавой неторопливостью, а развернулась сверху полыхающим занавесом, и мы едва не влетели в него, остановились в каком-то десятке метров.
Ледяной ураган завыл у меня в голове, зашевелились в черной воде айсберги-исполины.