Война песка

Казаков Дмитрий Львович

Вождь орал так, что и мы его слышали, и все это действо понемногу смещалось на запад, а потом и вовсе исчезло из виду.

— Ричардсон! Уходите внутрь! — квакнула рация голосом Цзяня. — Буря надвигается! Дозорным — еще десять минут, потом тоже уходить!

Парни двинулись в сторону пещеру, и последним оказался Сыч, который задержался рядом со мной.

— Дорога шамана может казаться заманчивой, сулить подвиги и свершения, — сказал он. — Только вот таятся на ней ужасы и бездны, и пройти через них будет не так просто.

Эх, если бы мне кто-то

дал выбор — идти по этой самой дороге или двинуться по другой?

— А ты сам шаман? — спросил я.

— Нет, — индеец покачал головой. — Я мог бы им быть, мне предлагали ученичество… Только я молодой был, глупый. Думал, что это все для выживших из ума стариков и старух. Теперь вот я уже не молодой, но все такой же глупый… и теперь иногда жалею, что отказался.

И он ушел.

А я немного воспрянул духом — да, остальные смотрят на меня как на врага, чуть ли не плюют под ноги, но я точно могу положиться на Васю, и на Сыча, а трое — это уже сила. Найдется, кому прикрыть тебя, и кому помочь советом.

Мы выждали десять минут, и за это время пейзаж разительно изменился.

Небо потемнело, стало мутным, на горизонте встали серо-желтые столбы торнадо. Ветер усилился, стал постоянным, и с севера пришел нарастающий рокот, шепот надвигающейся бури.

Как бы ни были шустры скакуны аборигенов, им не умчаться от песчаного урагана. Интересно, как они переживут эту напасть вдали от дома?

Пещера встретила нас тишиной и духотой, в меня еще и неприязненными взглядами. Хулио с легкостью набрал бы себе тут команду единомышленников… есть шанс, что этим он сейчас и займется.

— Слушайте все, — начал Цзянь, когда вошел последний из дозорных. — План такой. Дожидаемся окончания бури, это часа два, и затем двигаемся пешком в сторону «Инферно». Вести нас будут дроном, с другого станут приглядывать за окрестностями, с дронов же скинут воды, чтобы на дорогу хватило…

Ну да, нас тут прорва народу, больше сорока человек, и если каждому по пол-литра, это наберется двадцать килограмм. Большой БПЛА конечно столько подымет и даже до нас дотащит, но скорее всего на самом пределе дальности, чтобы только вернуться.

Интересно, какие вообще «птицы» у нас есть?

О беспилотных силах, приданных нашему седьмому отдельному батальону, я не знал ничего.

— Усекли? — закончил Цзянь сообщение. — А сейчас всем отдыхать.

— Кроме тебя, мой сладкий, — Лана смотрела на меня пристально, скалила белые зубы. — Тебе предстоит немало поработать.

— Твой дар развивается очень быстро, мы не можем ждать, — пояснила Гита.

Я пожал плечами.

Ведьмы позволили мне снять броню, и даже дали выпить воды — грамм сто, все, что осталось в меня в запасах. А после этого заставили усесться в позу недолотоса — скрестить ноги я сумел, а вот переплести как настоящий йог не смог, не хватило гибкости.

Сами же расположились, как обычно, по бокам, чтобы мы смотрели в одном направлении.

— Ты нашел пустоту внутри, — начала Гита. — Теперь надо создать систему координат.

— Без нее все теряет

смысл, — подхватила Лана. — А ты потеряешь себя, заблудишься. Лишишься рассудка, как будто ничему не учился.

— Начинай! — приказали они в один голос.

Как обычно, они не дали мне никаких четких инструкций, просто заставили делать что-то непонятное.

Я попытался вернуть состояние отрешенности, испытанное во время контакта с четырьмя дрищами. Естественно, сначала у меня ничего не получилось, я слишком устал, напомнили о себе натруженные ноги, пустое брюхо, мысли о предыдущей ночи, очень неудачной во всех отношениях.

Операторы-инструкторы подразделения М на этот раз молчали, но молчание их было совершенно разным. С одной стороны я чувствовал мягкое, теплое дуновение, с другой стороны меня кололо агрессивным холодом… и это сочетание действовало не хуже слов.

Тишина пришла сама, завернула меня в шелковый невидимый кокон, погасила волнение.

Я был песчаным барханом, что нежился под солнцем, подставлял ему выпуклые бока. Пузом ощущал приятный холодок недр, боками — дуновение ветра, и это было роскошно, мирно и спокойно.

— Координаты, — шепнуло небо.

— Или останешься в этом видении навечно, — рокотнули глубины.

Мне до жути не хотелось ничего делать, ведь так приятно быть, ни к чему не стремиться, не знать границ, как не знает их песок, кочующий по пустыне на крыльях бурь, заполняющий все, что только может… Но это ощущение засасывало, я будто погружался в сон, но куда глубже обычного, сладкий, убийственный.

И я прочертил линию снизу… не знаю, как… просто решил, что она есть…

Это решение сотрясло меня болью землетрясения, зато под собой я почуял твердую основу. Такие же линии определили линии горизонта и устремление вверх… не клетка, а пределы невозможного, локализация бесконечности.

В следующий момент я вернулся в пещеру, и обнаружил, что слух мой обострился.

Я слышал дыхание не только сидящих рядом Гиты и Ланы, но и как бурчит в животе у Нагахиры у противоположной стены, и разговор вполголоса, что велся у самого выхода, в лад с завываниями бури:

— Священная плоть даст тебе силу, — говорил Цзянь. — Власть. Истину.

— Да это ерунда, — отвечал ему Бадр, молодой сириец. — Кто в такое поверит? Сейчас! Век смартфонов, дронов и спутников! А ты предлагаешь мне замшелую веру?

Взводный пытался вербовать неофитов, но выбрал не самого очевидного кандидата.

— Смотри, — в руке Цзяня блеснул нож, и услышал мягкий чмокающий звук, в которым лезвие вскрыло кожу и мясо — этот маньяк вскрыл собственный бицепс точно устрицу. — Наблюдай…

— Чтоб меня разорвало! — воскликнул Бадр.

Я помнил, как невероятно быстро регенерировал взводный, какие вещи за пределами обычного он творил.

И секта, к которой он принадлежал, никуда не делась, она здесь, рядом, следит за нами. И если не творит кровавых, отвратительных дел, то лишь потому, что они запланированы не на сегодня, а на завтра или следующую неделю…