Война песка

Казаков Дмитрий Львович

Но я уже был на ногах, с автоматом наготове.

Кто-то заорал, бахнул выстрел, и в следующий момент я сумел проморгаться, разглядел, что происходит. Вместо световой стены из-под земли выдавилось что-то вроде башни из свечения, здешний излом оказался слишком маленьким, и ментальная червоточина не смогла развернуться во всю ширь.

Но в ней точно так же били снизу вверх молнии, и бродили огромные туманные фигуры. На деревья они внимания не обращали, ходили сквозь них, а те стояли, как ни

в чем не бывало.

И еще — внутрь искажения попали несколько человек, я пока не смог понять, сколько и кто именно. Они застыли на месте, кто сидя, кто стоя, будто схваченные неведомой силой — искаженные лица, выпученные глаза.

— Как же так? Как же? — пробормотала Гита, поглаживая пальцем щеку и подбородок. — Как мы упустили? Как не разглядели?

— Это все проклятая усталость, — Лана вздохнула. — Ну что, сестра, за работу?

Вот сейчас они точно не играли, чуть ли не впервые с момента нашего знакомства вели себя естественно, не прятали чувств.

— Не стрелять! — принялся командовать Цзянь, в лапы червоточины не попавший. — Отходим! Все прочь!

Но в его приказах никто не нуждался, все и так шарахнулись в стороны, подальше от опасного света.

— Я могу помочь? — спросил я, когда ведьмы дружно пошли вперед.

— Следи, пытайся понять, — бросила Гита через плечо, а Лана добавила:

— Хотя куда тебе?

Наверняка она хотела меня обидеть или разозлить в педагогических целях, но я не обиделся. Я разглядел, что в числе попавших в лапы червоточины оказался Вася, и вот этот факт опечалил меня сильнее, чем пустые слова.

Неужели мой большой черный друг, да, друг, несмотря ни на что, станет тупой марионеткой, живой бомбой, только и ждущей приказа, чтобы наброситься на тех, кто мешает его хозяевам? Неужели его придется лишить жизни, чтобы избавиться от потенциального предателя?

И не только его одного, а всех пятерых — теперь я сосчитал — кто угодил в червоточину.

Барышни из подразделения М встали рядом, как в прошлый раз, вскинули руки. Волосы их точно так же поднялись сверкающими коронами, синие искры забегали по стройным фигурам, длинным ногам.

А я попытался включить свое внутреннее зрение, не имеющее отношения к глазам. Посмотреть тем же, чем воспринимал разноцветную пустыню, фонтанчики из песка, и прочие не совсем реальные вещи… и с трудом устоял на ногах, поскольку ощутил всем телом искажение пространства.

Оно было на порядки больше и мощнее, чем создавали любые живые существа, с которыми я сталкивался. Громадная впадина, провал без глубины, ведущий в непредставимые глубины, извилистый ход сквозь планету, оба солнца, за пределы Галактики.

И Лана с Гитой каким-то образом пытались его закрыть!

Я не понимал, что они делают, это было чересчур

сложно, осознавал лишь, что просто силой тут не справиться. Похоже, ведьмы шатали тонкую энергетическую настройку, позволявшую существовать этой махине, вроде бы мощной, но неустойчивой в силу громадной протяженности.

Башня из света колыхалась, тряслась, фигуры внутри нее падали и вставали снова, распадались и собирали себя из обломков.

— Ну давай же!! — прокричала Лана, и мне послышалось в ее голосе отчаяние.

И тут же подземный гул стих, последняя молния свернулась в кольцо и словно утащила все под землю. Я вновь ослеп, на этот раз из-за обрушившейся на нас темноты, разбавленной слабым звездным светом.

— Она не вернется? — спросил кто-то.

— Не должна, — ответила Гита.

— Этих под прицел! — влез Цзянь. — Макунга, Игуавон! Не двигаться! На месте!

Он помнил наш рассказ, и не собирался оставлять у себя в тылу потенциальную угрозу.

— А чего произошло, братва? — пробасил Вася.

Рядом с ним принялся креститься Питер, нигериец-снайпер, дальше задвигались еще трое бойцов из второго отделения. Всего набралось пятеро, кто попал в червоточину, провел внутри башни из света, среди исполинов из тумана и вихрей каких-то несколько минут, но при этом наверняка изменился.

— Карло, отберите у них оружие! — приказал Цзянь. — Ну а вы, — он посмотрел на ведьм, — проверьте, что с ними не так. Усекли?

— Э, что за дела? — воскликнул один из бойцов второго отделения.

— Тихо ты!! — рявкнул на него Джи. — Ты можешь быть опасен!

У пятерки пострадавших забрали автоматы, патроны и даже ножи, все, чем можно причинить вред тем, кто рядом.

— Ты попал, как Бадави и его парни, — тихо сказал Сыч, обращаясь к Васе, и глаза у того расширились, челюсть отвисла.

Для него не случилось ничего, прошел лишь миг, только почти все вдруг оказались совсем не там, где были только что.

— Помилуй нас Господь, помилуй нас Господь, — бормотал Питер, осеняя себя крестом на западный манер, начиная с левого плеча.

— Сиди спокойно, — Лана подошла, ладонью провела над головой нигерийца.

Наверное только я, да еще Гита, и может быть Сыч с Цзянем видели, что ладонь эта дрожит от усталости.

— Есть изменения, — сказала блондинка. — Странные… но я не могу разобраться… Слабые, еле заметные.

— И у него тоже, — Гита уже обследовала Васю, и направилась к оставшейся троице. — Аналогично. Они стали… другими, но непонятно, что это и зачем.

— Мужики, да я такой же! Чего вы на меня взъелись?! — не выдержал один из второго отделения, здоровенный и длиннорукий, словно горилла без шерсти. — Вы что, меня кончите?!