Война песка

Казаков Дмитрий Львович

Комвзвода некоторое время жевал губами и задумчиво рассматривал меня, словно пытался заглянуть внутрь головы.

— М — это тайна внутри тайны, о ней мало что знаю даже я, — сказал он наконец. — Научники боятся их как огня, обычные вояки шарахаются. Играют со странными вещами. Пытаются исследовать то, что лучше не трогать…

Я хмыкнул и поднял бровь.

Цзянь окрысился и зашипел:

— Мы ищем только силы, благословения священной плоти! Жаждем вечной истины! Они же хотят… иного! Запредельного!

Ну

вот это впечатляет — если уж безумные сектанты-каннибалы боятся безупречных красоток на высоких каблуках, то и мне стоит быть настороже.

— Они подчиняются только главе ЧВК, и оскверняют все, к чему прикасаются, — продолжил Цзянь. — Что значит «М» — магия, мистерия, мистика, морок, мрак… я не знаю. Может быть все это вместе, или нечто совсем иное.

Он явно боялся, этот отмороженный на всю голову китаец, не страшившийся ни смерти, ни боли.

— Не поверишь, — он наклонился ближе. — Только мы сможем тебе помочь, если что. Вытащить тебя из их смрадных когтей, пока не станет слишком поздно.

Это звучало настолько невероятно, что меня вновь посетило ощущение нереальности происходящего. Я с большим трудом удержался, чтобы не потрясти головой, и поднял на этот раз обе брови.

— А, ты хочешь знать, что потребуем взамен? — комвзвода угадал мои мысли, но прямо сейчас это была не самая трудная задача. — Лишь крохотную услугу, когда придет время. Подумай.

Он взмахнул рукой перед моим лицом, я ощутил, что падаю, и снова открыл глаза. Бившее в окна сияние ушло, и значит я проспал не один час, а от двери надрывался во всю могучую глотку Нгуен:

— Рота, подъем!! Два часа на душ, обед и сборы! В четырнадцать построение!

Эх, погонят нас снова либо на штурмовку в царство песков, что вероятнее, либо на патрулирование. Вода в душе оказалась холодной, что-то случилось с нагревом, и текла тонкой струйкой, так что на омовение я потратил времени в два раза больше обычного. Столовая встретила запахом горелой проводки, а на обед нам подали небрежно разогретые консервы — родную, уставную гречку с тушенкой: есть можно, но только если нет других вариантов.

Макунга и Эрик уминали за обе щеки, зато остальные смотрели с подозрением.

— Это что такое? — спросил Ингвар подозрительно. — Это точно не отрава?

— И не икра нечистых животных? — вступил Хамид, нюхавшийполную ложку каши. — Я, как видный диетолог, должен вам сообщить, что это вот…

— Это еда, да и все, — перебил его Сыч, снявший пробу. — Зерно, мясо, хоть и странное.

— Очень даже не странное! — оскорбился Макунга. — Это когда-то было коровой. Наверное.

Ну да, тушенка армейская — такое дело, не всегда можно быть уверенным, что за существо пошло в банку.

Через пять минут тарелки у всех были пустыми.

Построились мы тютелька в тютельку, под бодрящие вопли командиров отделений.

Я почти ждал,

что уже командир роты выдернет меня и начнет расспрашивать про случившееся в дрочильне. Но похоже ему велели меня не трогать, так что я не удостоился даже любопытного взгляда. Зато внезапно последовала команда «Оружие к осмотру!», и по плацу побежал удивленный шепоток.

Мы ночью вернулись с боевого задания, почиститься никто не успел, поэтому ясно, что автоматы у всех грязные, в песке и нагаре.

— Это еще зачем? — спросил Нагахира, и у него задергалась щека. — Нас задрачить?

— Или затрахать, мальчишечки, — Фернандо, судя по голосу, такая перспектива радовала до последней степени.

Нгуен реально пошел вдоль строя, и принялся разносить всех подряд, словно новобранцев, впервые получивших оружие для чистки. «Что за муйня?! Совсем обленились?! То есть вы солдаты или кто?!» — он орал от души, то ли срывая собственные злость и раздражение, то ли зачем-то вызывая эти эмоции у нас.

Но зачем?

Я получил свою порцию моральных люлей, и принялся разбирать автомат под команду «К чистке приступить!». Белое солнце укатилось к горизонту, но жара пока и не думала спадать, поскольку алоестаралосьвовсю.

Со стороны КПП доносилось мерное уханье, там вколачивали сваи под новую казарму.

Нгуен прохаживался туда-сюда вдоль строя, приглядывая за процессом, и его узкоглазое лицо ничего не выражало. А я думал, что затеял хитрый до безумия вьетнамец, который ничего не станет делать просто так — меня он подцепил на крючок, дав поговорить с бабушкой, и наверняка отыскал ключики и к другим, вряд ли я у него единственный потенциальный информатор в коллективе.

Кто еще может быть таким? Да кто угодно.

Да, есть в армии командиры, поощряющие стукачество, и строящие на нем свою власть. Только вот в процессе они разрушают коллектив, подрывают взаимное доверие, без которого невозможна слаженная работа, сеют недоверие и вражду между подчиненными… и в долгосрочной перспективе это никогда не заканчивается хорошо.

Пока я катал в голове такие думы, руки сами делали привычное дело, и вскоре автомат мой заблестел, как у прилежного срочника.

— Ну и жара, пацаны, обалдеть, — пробормотал Эрик, вытирая пот со лба. — Зачем это? Готовимся к смотру?

— Помню один случай, — сказал Хулио. — Картелем тогда рулил Безумный Санчес. Безумный по-настоящему, а не для красного словца. Так он ежедневно у всех бойцов оружие осматривал, по часу тратил, и орал, как торговка из Оахаки, когда находил какой непорядок.

Замолк он так же внезапно, как и заговорил.

— И чем все кончилось? — спросил Вася.

— А убили его, — мексиканец пожал крепкими плечами. — Семь пуль в башку прилетело. Из отлично вычищенного и смазанного пистолета. Кровь Христова, он это заслужил.