Воля твоя
Шрифт:
Конь, незнамо как оказавшийся у покинутого Ловцами лагеря, словно невзначай наступил на стоящее поодаль ведро воды, окатив ею ярко пылающий костер. Послышалось шипение, во все стороны брызнули искры с разлетевшимися мелкими головешками - на округу навалился тягучий полумрак, изредка перемежаемый желтоватым пламенем, вспыхивающим то тут то там, по всему периметру раздербаненного костра.
Нечто темное, остающееся мне неизвестным, торжествующе завыло. Так пронзительно, что у меня по коже пробежали предательские мурашки. А следом, словно то являлось истинным
В тревожном свете разрастающейся луны мне ничего не было заметно. Какое-то движение на самой грани видимости, какие-то силуэты, разобрать в которых происходящее я мог, лишь основываясь на слух. Но звуки двигались так быстро, столь молниеносно сменяли друг друга, что я за ними совершенно не поспевал.
Судя по всему, оставшиеся двое Ловцов бросились в разные стороны. Чересчур быстрая тень метнулась за одним из них. Из-за деревьев раздался звон тетивы, глухое поскуливание, и не успевший войти в силу закладывающий уши визг потонул в предсмертном хрусте костей и веток. Возникшая следом тишина тяжелым грузом навалилась на мои скованные веревкой плечи. Только где-то далеко шумел, продираясь сквозь кусты, последний оставшийся в живых Ловец.
Шорох травы раздался откуда-то слева. Конь, забыв все слова и о том, что он умеет говорить, дико заржал, шарахнувшись прочь. В нос дохнуло сводящим с ума гнильем, кровью и свалявшейся шерстью, как в следующий миг перед моим лицом словно сотканная из самого мрака возникла огромная, яростно оскаленная морда волка.
– Спасибо, Рюдриг. Еще раз. Даже не знаю, как тебя отблагодарить.
– Я бы посоветовал тебе проставиться в благодарность, но вот смотрю я на тебя и понимаю, что деньги у тебя вряд ли водятся.
Я виновато развел руками.
– Да не бери ты в голову, Марек! Ты меня извини, конечно, но делал я это не из-за награды, и уж точно не из-за тебя. Вот кто ты мне, скажи?
– Никто.
– Верно, случайный знакомый, к тому же совершенно мне иной. Зачем бы мне тебя лезть рисковать спасать? Да я даже не представлял о притаившихся под боком Ловцах, преспокойно выгуливая по лесу свою тушку. Подумать только, эти твари осмелились лезть так глубоко в наши дебри!
Я хмыкнул его в сердцах выраженному эпитету. Рюдриг на меня в ответ косо посмотрел.
– Думаешь, все они были людьми? Спешу опешить тебя, нет. Мне повезло - на моей стороне сыграла ночь, а их командир очень плохо видит в темноте. Случись это поближе к заре, висели бы клочья моей шерсти украшениями на деревьях... Эх. Нет, ты все-таки обязан проставиться. По такому случаю я даже одолжу тебе денег.
Странно было осознавать напротив кого я сижу, безмятежно отогреваясь горячим настоем от задеревеневших на холодной земле конечностей. Кашель, который я только симулировал, сейчас взялся за дело
– Ларка, все это она... Если бы не ее просьба, - ха, кто бы подумал, что эта девица вообще умеет просить!
– я бы шишь так резво сорвался с места. Да еще и ради какого-то там человека. Да я бы ни за что не стал бы рисковать собственной шкурой, не зная, куда лезу. Не зная броду, сунулся в воду... Повезло, что не утоп.
– Ее зовут Ларка?
– Шиалара, - поправил он меня.
– Кто бы мог подумать, что такая ненавистница всего рода человеческого может вдруг попросить за человека. Чем-то ты ей явно приглянулся.
– Может быть тем, что помог бежать?
Рюдриг внимательно посмотрел мне в глаза.
– В таком случае, ей надо благодарить не меня. Моего коня - это он перегрыз ей веревки. Кстати говоря, до сих пор жалуется на несварение.
– Кто его заставлял глотать веревки?
– Я заметил ему то же самое. Но, говорит, это улики, а улики следует уничтожать.
– Оригинал.
– Покачал Рюдриг головой.
Он куда-то вышел из комнаты, крепко притворив за собою дверь. Я мог бы уйти, прямо сейчас, ведь окно все оставалось приоткрытым, но отчего-то остался. Какое-то внутреннее противоречие просто не позволило мне в очередной раз сбежать.
Мой спаситель вернулся через пару минут, моргнув сначала на мою фигуру, потом на окно. И, пожав плечами, закрыл его. Не знаю, чего он ожидал и удовлетворился ли.
– Ей уже получше. Мне бы следовало сразу достать из ее тела все отравленные наконечники, но пришлось перебиваться на выполнение ее просьбы, - Рюдриг с неудовольствием взглянул на меня.
– Где она, здесь?
– В задней комнате.
– Как она?
– А как бы ты себя чувствовал, если бы тебя травили сутки напролет? Лежит, не двигается. Едва дышит и совершенно не соображает. Вообще чудо, что она сумела доползти в таком состоянии, да к тому же еще и попросить за тебя. Она еще совсем молодая, немудрено, что гадость взяла ее так быстро.
– Если что, то на меня она подействовала уже спустя пять минут. А ты говоришь, сутки...
– Ты человек, это разные яды. Не сравнивай. Но да, ее травили гораздо мощным ядом, растянутым во времени.
– Ты так хорошо знаком с методами Ловцов, - покачал я головой.
– Знаком. У нас с ними некоторое соглашение.
– Но не на этот раз.
– Верно, не на этот, потому как сейчас они перешли все границы дозволенного - выловили саму Ларку. То, что ей удалось бежать, их совершенно не обеляет.