Воля твоя

Кречетов Андрей Николаевич

– Тогда почему...

– За тебя попросили, - сжав губы, хмуро бросил Рюдриг.
– И остановимся на этом.

Тварь, а по совместительству мой спаситель, недовольно дышал мне в затылок. От того, чтобы вышвырнуть меня прочь отсюда, его удерживало малое - слово той самой женщины со змеиным хвостом, пожелавшей меня увидеть. Почему для него ее каждое слово оказывалось столь важным, он объяснил мне после. Очень доступно объяснил немного погодя, после чего

чуть не убил. Странно было наблюдать, как перекинувшийся в звериную ипостась добрый самаритянин едва удерживается от того, чтобы не порвать тебя на части. Я бы даже сказал, любопытно, потому что таким образом меня еще не пытались убить. Удивительно, что никакого страха я тогда не испытывал.

– Ты так и будешь стоять позади меня?

– Я тебе не доверяю, - процедил он сквозь зубы, не сдвинувшись ни на шаг.

– Как ты помнишь, это была не моя инициатива.

– Она сейчас без сознания.

– Будем ждать, пока придет?
– С нескрываемой долей скепсиса отозвался я.

Рюдриг лишь засопел еще усерднее.

– Ты ведь понимаешь, что я не желаю ей зла?
– Попробовал я самый банальный аргумент.

– Откуда мне знать, что ты там для себя считаешь злом, а что благом?

– То есть то, что я пытался ей помочь, освободил ее, не в счет?

– Ты тут ни при чем, за тебя все делал твой конь.

Удобно. Оказывается, он умеет перекидываться не только внешне.

– Значит, ты все перепутал.
– Определил я.
– Верно, она звала не меня, а моего коня - своего спасителя.

Если я хотел довести его, то двигался в верном направлении. И тем не менее, это не то, что мне было нужно. Я глубоко вздохнул.

– Пойдем, - проговорил я, - нам здесь нечего делать, тем более вдвоем. Ты говорил, что она слаба, я это видел и вижу сейчас - ей нужно время, чтобы восстановиться, так?

– Так.

– Тогда нам тем более нечего здесь делать - ей нужны тишина и покой.

Стоящая позади меня Тварь думала долго. Я буквально слышал, как ворочаются мысли в его голове, и не понимал, в чем причина его поведения. Едва лишь мы зашли в заднюю комнату, как настрой Рюдрига, только что спокойно со мной болтавшего, кардинально переменился. Он стал дерганым, недовольно рычащим, а все его намерения сквозили какой-то невнятностью.

Шиалара, на короткий миг придя в сознание и справившись обо мне, пожелала меня видеть, после чего меня чуть ли не за шкирку затащили сюда, только чтобы найти змеедеву вновь сознанием впавшую в небытие.

– Это ее воля, - просто сказал он, и я понимающе кивнул.

Сравнивая с тем, какой я ее видел в последний раз, сейчас она выглядела получше. Дыхание, по крайне мере, уже не раздавалось с таким нездоровым хрипом. Вполне возможно, что скоро она вновь придет в себя, и Рюдриг был готов простоять здесь хоть до умопомрачения. Но не я.

– Либо ты прямо сейчас оставишь меня с ней наедине, и я сам дождусь, пока она очнется, - да вон хотя бы в кресле посижу, - либо пойдем оба прочь - смысла стоять вот так столбами я не вижу.

За моей спиной раздалось нечто невразумительное, при должной фантазии легко определяемое как несогласие с обоими вариантами. Просто в несколько изощренной форме. Наверняка Рюдриг хотел добавить что-то еще, но прямо в этот момент больная перед нами зашевелилась.

– Ос-ставь нас-с, - слишком тихо, так, что мне пришлось поднапрячь слух, произнесла она.

Стоящий за моей спиною охранник повиновался, причем мгновенно, аккуратно прикрыв за собою дверь. При этом я почему-то был уверен, что подслушивать он не станет, и отойдет как можно дальше, вопреки своим желаниям. Откуда во мне взялась такая уверенность - я не знаю.

Шагнув поближе, я склонился над кроватью, но, понимая, что стоять придется долго, опустился на колени.

– Человечес-ские с-слова даютс-ся мне с-с трудом. Как и человечес-ские мыс-сли. Мне с-сложно думать, но я попытаюс-сь это выраз-сить.

Ее глаза, такие пронзительные и незамутненные отравой, смотрели на меня. Я и не думал, что в них могут плескаться настолько чистые и открытые эмоции. Несмотря на то, что лицо ее ничего не выражало, глаза отыгрывались за все.

Это не был простой разговор, как ни был он и коротким. Рюдриг, вероятно, весь извелся в ожидании и предчувствии чего-то нехорошего, однако в комнату, откуда доносились голоса двоих, заходить не смел.

Как я и предполагал, мы оказались совсем разные, подолгу непонимающе смотрели друг на друга, объясняли, казалось бы, прописные истины, вдалбливаемые нам еще с молоком матери. Настолько устоявшиеся, что нам просто казалось, будто бы не знать подобного невозможно, кощунственно. Временами мне чудилось, что надо мною откровенно смеются, хотя в глазах собеседницы не было ни малейшего намека на шутку. Иногда - что издеваются. Но никогда, что каким-то образом пытаются опорочить.

Шиалара интересовалась всем. Осмелела, как она называла свое состояние. Как оказалось, я единственный человек, с которым она вообще решилась поговорить. Задавала вопросы о Ловцах, об их стремлениях, о том, что ими движет. До этого момента о том, что я ей поведал, она даже и не подозревала. Почему-то просто не интересовалась, не любя и не признавая людей. Но однажды попав в ловчие сети и выбравшись из них с человеческой помощью, ее мировоззрение несколько изменилось. Довольно-таки резво, подумал я, но вовремя вспомнил, что она Тварь.