Воля твоя
Шрифт:
Они появились внезапно. Пятеро конных, сейчас спешившихся и ведущих лошадей за собою. Я узнал их мгновенно: две женщины и трое мужчин, один из которых глава пятерки - именно с таким отрядом я уже встречался и о псевдославе которого был наслышан. Самака и пятеро пожаловавших по Номадову душу Ловцов - охотников за негодяями. Тогда у меня было преимущество во внезапности и неожиданности, однако теперь...
Мы одновременно встретились взглядами: я и их командир. Он все понял мгновенно. И одновременно сделали следующий шаг, в корне отличающийся как намерениями, так и стремлениями. К
Самострел в мгновение ока оказался у него в руках, щелкнула тетива - болт впился в листву надо мною, едва-едва разминувшись с моей головой. А я уже мчался в сторону, к полянке, туда, где мы оставили своих лошадей.
– Взять!
– Рявкнул он непонимающе схватившимся за оружие Ловцам.
Шальной болт воткнулся в ногу стоящего на моем пути аристократа. Тот, ошалелыми глазами проводив ранение, вдруг заорал исключительным сопрано. Так громко, что у всех вокруг разом заложило уши.
Секач возмущенно взвыл, и, подхваченный писклявыми возгласами мелкоты, бросился в сторону шума. Мелкие барончики завопили не своими голосами, брызнув в стороны, отталкивая с дороги друг друга, глядя как несколькосоткилограммовая туша несется на них.
И словно в довершение всего этого закрутившегося спектакля безумия со всех сторон раздался призывный волчий вой. Целая стая нахлебников, невидимо притаившаяся вблизи тупого и грузного кормильца только теперь дала о себе знать, брызнув в разные стороны с пути страшной машины. Шутка судьбы, что ни люди не подозревали о присутствии под боком зверей, ни волки, вдыхающие несомые от секача и его семейки запахи.
Хаос и крики неслись отовсюду, вой, рычание, закладывающий уши треск веток. Вопли боли, предсмертный скулеж, визжание кабана-гиганта потонули во всеобщей суматохе. Если светопреставление выглядит не так, то я боюсь представить иное, потому что такого я еще не видел. А видел я за свою жизнь предостаточно.
Мой конь словно вырос из-под земли, как по мановению очутившись прямо передо мной. Не успел я удивиться, как страх преследования уже загнал меня в седло, каблуками понукая и так рвущего с места скакуна.
Удлиненный болт, с противным дребезжанием, впился в стол дерева рядом. Второй прошил воздух прямо перед мордой коня, а третий и четвертый все-таки попали в цель: один чиркнул вскользь, разрезая штанину и едва-едва цепляя кожу, но второй мертвой хваткой впился в правое предплечье пониже локтя.
А дальше я чуть не выпал из седла, оглушенный резкой болью и стягиваемый на землю плотными ветвями. Мерин так послал свою тушу вперед, словно этот густой лес был ровным как полотно полем. Деревья темными силуэтами замелькали по сторонам.
Больше стрельбы мне в спину не было - Ловцам требовалось перезарядить свои самострелы, однако этого больше и не требовалось. Возглас "попал!" все еще звенел в ушах, когда я понял, что ему на смену приходит посторонний, совсем ненормальный шум. Я клюнул носом, в глазах помутилось, рука, только что крепко удерживающая поводья, бессильно опала. И мир перевернулся.
Я понял, что упал только когда теплая морда ткнулась мне в лицо, больно укусила в плечо
Конь схватил меня за шкирку, могучим рывком подняв над землею, бросил в сторону. Ствол огромного дерева молотом выбил из меня последний воздух, а конь, словно ему этого было мало, подхватил меня снова, поднимая на ноги, ставя вертикально, подпирая меня лбом. Не знаю, что задумало это животное, но все, на что меня тогда хватало, это самому упереться ногами в землю, облокотившись о дерево. Что я и сделал. Конь развернулся, подпер меня крупом, подогнул передние ноги, и я безвольным кулем завалился ему на спину. Он, хекнув от натуги, поднялся, кося глазами в ту сторону, из которой раздавалось больше всего шума. Дернулся в одну сторону, но там вдруг, шелестя, разошлись кусты, выпуская в нашу сторону оскаленные злобой и голодом пасти. В другую - в опасной близости раздались крики загонщиков, подкрепляемые щелчками арбалетных тетив.
Конь бросился в единственном возможном направлении, по спешно сужаемому коридору, прямо сквозь кусты, сквозь сухие дерущие ветки. Прямо мимо взвывших от обиды острозубых морд, щелкнувших у самого брюха вхолостую.
– Спасибо, - бормотал я в этой безумной скачке, последними силами вцепившись в луку седла и молясь лишь о том, чтобы не упасть.
– Спасибо.
– Потом сочтемся, - буркнул на меня конь, и я понял, что надо бы приберечь те крохи, что еще были мне доступны, так как сознание, застилаясь темным туманом, начинало меня покидать.
Глава 6
– Чем ты занимаешься?
– Пишу.
– Вдруг смутилась она, захлопывая дневник и кладя сверху ладошки - надежный замок.
– Что пишешь?
– Попытался поинтересоваться я своим обычным голосом, но провести мне ее не удалось - она уже была предвзята, едва лишь затрагивалась эта тема.
– Стихи.
Степенно кивнув, я присел рядом.
– Кажется, тебе преподает это дело одна приятная тетечка.
Мне казалось, что я улыбаюсь беззаботно.
– Это тоже искусство!
– Вскричала она, вскакивая из-за стола.
– Мастерство! А мастерство не ограничивается одним лишь умением махать мечом и умением постоять за себя! Не принижай остальные науки! Ты не смеешь! По-твоему, все были глупцами, и один лишь ты знаешь, как верно? Я сама могу выбирать, что мне интересно и что мне важно! Можешь принять это? Почему это для тебя так сложно? Твоя чрезмерная забота утомляет! Заставляет чувствовать себя глупой и неумелой! А я стараюсь! Что я могу поделать, если все твое мне не дается? Я пробую себя! Разве я не могу хотя бы попытаться? Почему ты такой жестокий? Мне больно от этого, больно!