Внутри страны

Мернейн Джеральд

Девочка посередине сама была новенькой в школе, но я знал её три года назад, в другой школе, в другом районе. Рядом с той школой тоже росли вязы, и когда я жил в том районе, мне не хотелось оттуда уезжать.

Я уже писал на этих страницах, что не читаю книги, стоящие на полках вокруг меня. Сейчас я их не читаю, но в молодости кое-что прочёл, и даже сегодня иногда беру в руки некоторые из них и иногда заглядываю в страницы книг, которые читал много лет назад.

Я почти всегда нахожусь в этой комнате. Я провожу здесь каждый день, пишу за этим столом, а вокруг меня — полки с книгами. Я часто смотрю на книги на полках. Иногда я разглядываю слова на корешках книг, но чаще всего обращаю внимание на цвета на корешках.

Я нахожу закономерности, когда рассматриваю корешки двух или более книг одновременно.

Каждый день я впервые

замечаю узор на корешках некоторых книг.

И каждый день новый узор немного шире узоров, которые я замечал в предыдущие дни.

В прошлом году, а может быть, и в другой год, я любовался таким узором: три или четыре смежных колючки белого, красного, белого, красного или чего-то подобного.

Позже я, возможно, заметил, что похожий узор, которым я также восхищался на полке выше, можно было бы рассматривать как связанный с первым простым узором в более крупном узоре, если бы я мог распознать полдюжины колючек темно-зеленого цвета между двумя простыми гроздьями и если бы я мог распознать также темно-зеленый цвет на внешнем углу нового формирующегося узора и, возможно, еще один темно-зеленый цвет в другом углу, как все принадлежащие друг другу. Теперь, в эти дни, когда я в основном торчу в этой комнате, мой глаз научился различать узоры, простирающиеся на три или четыре полки и на ширину моих вытянутых рук, и узоры не только очевидных цветов, таких как красный, белый и зеленый, но и серого, золотого, сиреневого и коричневого. И в последнее время я включил в некоторые из более крупных узоров оттенки и варианты первых цветов, которые я заметил: красного, белого и зеленого.

Кто-то, читающий эту страницу, может ожидать, что я напишу, что, по моему мнению, каждый цвет корешка каждой полки в этой комнате является частью определённого узора, и что я надеюсь со временем распознать этот узор. Должен напомнить этому читателю, если такой читатель существует, что в этой комнате четыре стены, и на каждой стене где-то расположены полки с книгами, а это значит, что в комнате нет точки обзора, с которой я мог бы осмотреть все полки одновременно. Иногда я думал о том, чтобы выучить наизусть цвет каждого корешка каждой книги в этой комнате и сидеть здесь с закрытыми глазами, мечтая о том, чтобы видеть все четыре стены как одну большую стену перед собой. Я думаю, что мог бы запомнить цвета и точное расположение даже большего количества книг, чем я вижу здесь, в этой комнате; но не могу поверить, что могу мечтать увидеть все эти книги сразу и в едином узоре. Столкнувшись с таким количеством цветов, мне понадобилось бы несколько таких страниц передо мной, ручка в руке и открытые глаза, чтобы написать несколько слов, необходимых для того, чтобы удержать перед глазами единую стену и единый узор. И если мне нужны страницы и ручка, то мне нужен стол, на который их можно положить. Но стол и стул, чтобы сидеть за столом, должны быть окружены комнатой, а у комнаты должны быть стены, и я не могу представить себе стены вокруг меня, если на этих стенах где-то не лежат книги. Таким образом, чтобы понять узор в этой комнате, мне нужно сесть в другой комнате, где на стенах вокруг меня тоже висят книги. И в той другой комнате я не мог удержаться от попыток разглядеть узоры, а затем и более крупные узоры, и затем захотел увидеть…

Все четыре стены были одной стеной, где возник один узор. Но чтобы увидеть во сне эту стену, мне пришлось бы сидеть в другой комнате.

Сейчас я не читаю книги, но иногда беру их в руки, а иногда даже заглядываю в книгу. Если это книга, которую я читал давно, я просматриваю несколько страниц. Но если это одна из многих книг, которые я никогда не читал, я читаю текст на суперобложке и на вступительных страницах.

Я не настолько глуп, чтобы полагать, что прочитанные мной слова рассказывают мне о других страницах – страницах текста, который я никогда не прочту. Скорее, я предполагаю, что слова, которые я читаю в начале и в конце книги, и даже иллюстрации и узоры на суперобложке, рассказывают мне о страницах текста в какой-то другой книге. Другой книги нет на моих полках.

Возможно, я никогда не увижу ту, другую книгу. Не могу предположить, какие цвета могут быть на суперобложке той, другой книги, или какие слова на её передней и задней обложках могут рассказать о внутренних страницах какой-то другой книги.

Или другие страницы – страницы текста, о котором я только читал, – находятся между обложками никакой другой книги. Эти страницы уплыли неизвестно куда.

Иногда я думаю о том, как все эти дрейфующие страницы мира были собраны и собраны в зданиях из множества комнат в травянистых ландшафтах под небом, полным облаков, и как после всех своих странствий они были объединены в сонники с узорами снов на обложках, цветами снов на корешках и словами снов на первых страницах, и как они хранились на полках библиотеки снов.

Но иногда дрейфующая страница отдаляется от дрейфующих вокруг неё страниц. Такая страница может оказаться среди других страниц – даже среди вступительных страниц книг, подобных тем, что лежат вокруг меня.

Однажды в этой комнате я прочитал на первых страницах необычной книги следующие слова:

Есть другой мир, но он находится в этом мире.

Поль Элюар

Не помню, чтобы я читал внутренние страницы книги, на внешних страницах которой нашёл эти слова. Я никогда не удосужился узнать, кто такой Поль Элюар. Я предпочитаю думать о том, кем он мог быть: человеком, чьё жизненное дело заключалось в том, чтобы составить, возможно, на каком-то другом языке, предложение, которое уплыло далеко от тех страниц, где оно впервые появилось.

написано и на время покоится на одной из начальных страниц книги в этой комнате, где я иногда встаю из-за стола, чтобы открыть первые страницы какой-нибудь книги, корешок которой заставил меня мечтать о том, как я читаю страницы, которые, должно быть, давным-давно попали в какой-то сонник.

Есть другой мир, и я видел его части почти каждый день своей жизни. Но эти части мира проплывают мимо, и в них невозможно жить. Пока я видел, как эти части другого мира проплывают мимо меня, я задавался вопросом о месте, где все эти проплывающие части сходятся воедино. Но я перестал задаваться этим вопросом после того, как прочитал слова, связанные с именем Поля Элюара.

Есть иной мир, но он в этом... Так говорят слова, напечатанные среди вступительных страниц одной из книг, которую я никогда не читал. Но к какому именно месту относятся эти слова ? Они не могут относиться к пространству между обложками книги, где я их нашёл. Мне ещё не попадалась книга, чьи вступительные и внутренние страницы были бы вместе. И в любом случае, имя автора на обложке моей книги не Поль Элюар, а Патрик Уайт. Эти слова могут относиться лишь к так называемому миру между обложками книги, которую я никогда не видел: книги, автор которой – человек по имени Поль Элюар.

Возможно, эти слова Поля Элюара впервые появились на первых страницах его книги. Но повторяю: я никогда не встречал ни одной книги, чьи первые страницы были бы связаны с её внутренними страницами, а это значит, что иной мир находится на дрейфующих страницах, которые я почти наверняка никогда не увижу: страницы в книге снов, о которых я могу только мечтать.

С другой стороны, слова Поля Элюара могли впервые появиться на внутренних страницах одной из его книг. В таком случае мне придётся понимать эти слова несколько иначе. Если бы эти слова были на внутренних страницах книги, они могли быть произнесены только рассказчиком или персонажем – одним из тех людей, что обитают на внутренних страницах книг. Есть иной мир, говорит один из этих людей в глубине страниц книги, но он находится в этом мире, где я сейчас, и, следовательно, на расстоянии от тебя.

Другими словами, другой мир — это место, которое могут видеть или мечтать только те люди, которых мы знаем как рассказчиков книг или персонажей книг. Если вам или мне, читатель, довелось увидеть проплывающую мимо часть этого мира, то это потому, что мы видели или мечтали о себе.

увидеть на мгновение то, что видит или мечтает увидеть рассказчик или персонаж книги.

Если кто-то, читающий эту страницу, думает о Поле Элюаре как о живом человеке, произносящем свои слова в том месте, которое обычно называют реальным миром, и, возможно, имеет в виду что-то столь же простое, как мир, о котором он мечтал, или мир, в котором персонажи книг ведут свою так называемую жизнь, то я могу только ответить, что если бы человек по имени Поль Элюар вошёл сегодня вечером в эту комнату и произнёс свои таинственные слова, я бы понял господина Элюара так, как хочет понять его мой читатель. Но пока Поль Элюар не войдёт в мою комнату, у меня есть только копия его написанных слов. Он написал свои слова, и в тот момент, когда он их написал, слова вошли в мир рассказчиков, персонажей и пейзажей — не говоря уже о страницах, которые перекочевали в другие книги, где их могли бы прочитать такие люди, как я.