Внутри страны

Мернейн Джеральд

Я услышал позади себя перекликающиеся птичьи голоса. Стая маленьких серых птичек парила среди высоких стеблей нескошенной травы. Их движение было похоже

на очередной моросящий дождь, но на этот раз с проблесками жёлтого на сером фоне. Я узнал этих птиц по цветным иллюстрациям в книгах: желтохвостый колючник, Acanthiza chrysorrhoa.

Тишина после птиц была еще более заметной, чем предыдущая тишина после дождя, и я снова огляделся в поисках знака.

Единственные знаки, в которых я уверен, — это знаки в словах. На кладбище, после того как птицы пролетели мимо, я искал ближайшие слова.

Ближайшие слова были на ближайшей могиле. Некоторые слова были на английском, некоторые – на финском. В могиле лежало тело человека, родившегося в Тапиоле за двадцать семь лет до моего рождения и умершего в моём родном районе

за пять лет до того, как я увидел его могилу.

Я прочитал английские слова и две даты на могиле финна, а затем уставился на какие-то слова на финском языке, которые мне непонятны.

Глядя на это, я заплакал. Я плакал так, как никогда не плакал ни по одному человеку, которого встречал в своей жизни. Я плакал всего несколько мгновений, но так сильно, как иногда плачу по мужчине или женщине в книге, которую только что дочитал до конца.

Я задержался вокруг них под этим благодатным небом; наблюдал, как порхают мотыльки среди вереска и колокольчиков; слушал, как тихо дует ветер трава; и удивлялся, как кто-то мог вообразить себе беспокойный сон, для спящих на этой тихой земле.