Вернись и полюби меня

laventadorn

– Ну и что? Не бросит же он тебя на милость этой четверки, как бы там на тебя ни сердился!

Лили только грустно пожала плечами. Хотела добавить что-то вроде: “Я это заслужила”, - но сдержалась: кажется, ее и так уже считали чокнутой.

– Ты сейчас о Снейпе говорила, да?
– переспросил Ремус.
– О Северусе Снейпе?

– Сомневаюсь, что у него есть тезки, - улыбка пыталась просочиться наружу, но одеревеневшие губы совсем не слушались.

– В наше время – пожалуй что вряд ли. И это точно Снейп, а не его тезка, проклял ту девочку, которая говорила

о тебе всякие гадости. Повернул ей голову задом наперед. Флоренс Даттон – я прекрасно это помню, потому что те двое первогодков сильно перепугались, и мне пришлось провожать их на занятие, и…

– Я… но когда это было?
– спросила Лили. Голова кружилась – словно она сама угодила под это заклятье.

– По-моему, где-то в прошлом семестре.

Лили закрыла лицо ладонью – той самой, обслюнявленной.

– Но вы двое тогда… совсем не разговаривали. Сейчас-то у вас все утряслось, так ведь?

– Да, мы помирились. Вот только я все испортила. Он меня вылечил – ну, я рассказывала… но это ему ужасно тяжело далось, и как только проклятие исчезло, я… - она сглотнула; ей одновременно и хотелось, и не хотелось в этом признаваться, - я сбежала. Просто удрала оттуда нахрен, бросила его одного – ночью, в Запретном лесу, где везде снег, когда он только что спас мне жизнь, а там где-то бродила мантикора, мне сейчас Хагрид сказал!.. А потом, - ее голос уже почти срывался на крик, - я даже не пошла его искать, забыла о нем до утра, хотя знала, что он ранен, и…

– О, - сказал Ремус – выражение его лица было совершенно нечитаемым.
– Так ты из-за этого так переживаешь?

– Я… - неожиданный ответ совершенно сбил ее с толку.
– А разве этого мало? Или я не должна за него переживать, потому что это же Сопливус?

– На всякий случай напоминаю: перед тобой стоит Ремус Люпин, а не Сириус Блэк под обороткой, - ответил Ремус – Лили всегда становилось не по себе от такой его невозмутимости.

Пристыженная, она прижала ладонь к лицу – перчатка оказалась противной и мокрой.

– Я знаю. О Боже – извини, пожалуйста…

– Тебе в последнее время нелегко пришлось. Наверняка он поймет.

– Возможно, - сквозь зубы выдавила она, напоминая себе, что на Ремуса орать бесполезно: все закончится очередной порцией мягких увещеваний, и она почувствует себя последней гарпией.
– А возможно, и нет. Мы же не знаем наверняка, что именно он подумает.

Что было вежливым способом сказать: “А тебе-то почем знать? Тоже мне, эксперт по Северусу выискался”.

– Не знаем, - на его лице наконец-то проглянули эмоции – и исчезли так быстро, что Лили невольно задумалась, не научился ли и он окклюменции.

– Но это же была темная магия, так ведь?
– продолжал Ремус.
– Она влияет даже на то, как ты мыслишь. И куда могущественнее, чем светлая, которая может причинить боль только телу. Потому что способна… добраться до души – как-то так, я бы сказал. Мы это по ЗОТИ проходили… в смысле, преподаватель такого не рассказывал, это было в учебнике, так что… А еще мне кажется… - и он замялся, не договорив.

– Да?

Ремус уставился вниз – на свою палочку,

которую вертел в руках.

– Мне кажется, что он, возможно, злится вовсе не из-за того, о чем ты думаешь.

– А из-за чего тогда?

Ремус скользнул взглядом по заснеженному склону, к темному лесу внизу, потом поднял глаза к перламутрово-серому небу.

– Мне кажется…

– Возможно, он пожалел, что связался с грязнокровками и предателями крови.

По спине у нее пробежал неприятный холодок, Ремус же мгновенно подобрался – словно размытое изображение в объективе вдруг резко навелось на фокус, – но выпрямляться не стал, так и остался сидеть на корточках, прижавшись спиной к камню. Лили последовала его примеру – если что, так будет проще откатиться в сторону.

Четверо слизеринцев появились из-за валунов – нарисовались в поле зрения, цепочкой подступали ближе, собираясь взять врагов в полукольцо. Лили увидела Мальсибера, а крайний слева – это, кажется, Эйвери… для нее они все были на одно лицо, она видела в них только досадный диссонанс, шайку испорченных мальчишек, которые превратили ее Сева в чудовище.

Но Северус и его мама говорили, что все вовсе не так однозначно. Что дело в заложенных в их культуру особенностях, которые Волдеморт извратил и обратил против них самих…

Только не сейчас, Лили. У тебя перед глазами – четверо будущих Пожирателей, так что изволь на них сосредоточиться.

Ее внутренний голос даже заговорил с интонациями Северуса.

– Прошу прощения?
– холодно произнесла Лили.
– Вас вообще-то никто не приглашал встревать в чужой разговор.

– Что, грязнокровка, не хочешь делиться своими сакральными знаниями?
– это опять был тот, который заговорил первым, не Мальсибер и не Эйвери. Судя по всему – самый умный из четверых… должно быть, их главарь.

– Нет, просто не думаю, что вам есть что сказать, - все так же холодно отрезала она.
– Вы же только и умеете, что повторять всякую чушь: то “предатели крови”, то “грязнокровки”… право же, это до невозможности скучно.

– А ну закрыла пасть, грязнокровка, - сказал Эйвери.

– Что и требовалось доказать, - сухо заключил Ремус.
– Почему бы вам не выучить какое-нибудь новое слово? Уверяю, это вовсе не так сложно, как кажется.

– Новое? Изволь, - сказал Мальсибер так тихо, что его голос был едва слышен за порывами ветра.
– Круцио.

Лили была к этому готова – вовремя выставила Протего; Эйвери покатился вниз – Ремус попал в него заклятием, когда Мальсибер только-только выпустил свое. Третий из четверки попытался достать Лили справа – она успела заблокировать, ушла перекатом в сторону, чтобы в случае чего укрыться за камнем, и с колена ударила заклинанием – но промазала, оно прошло слишком высоко, потому что ее противник уже упал – до него добрался Ремус…

…который и сам угодил под проклятие Розье – врезался спиной в камни, сполз на землю, судорожно ловя ртом воздух, его лицо перекосилось от боли, и Лили уже была готова выпустить Контрапассо – оно вертелось на кончике языка, кипело, рвалось с волшебной палочки…