Вернись и полюби меня

laventadorn

– Неплохая мысль, Эйв, - одобрил Розье, изумившись примерно так же, как если бы его собака вдруг села на задние лапки и начала цитировать классический эпос.
– Но так мы можем потратить весь день и все равно его не найти. Прижать ее куда как надежнее.

– И гораздо забавнее, - чуть слышно заметил Мальсибер.

– Верно, Мальс, - лениво согласился Розье.
– Гораздо забавнее.

Ремус решил, что именно в такие моменты человеку и бывают нужны друзья. Такие, как у него: безбашенные сорвиголовы, которые с радостью ухватятся за любую возможность как следует накостылять слизеринцам. И именно в такие моменты по закону подлости ты и оказываешься один,

и проблему приходится решать самому. Вот как сейчас, к примеру.

Да, Сириус считал его “умником” – в том смысле, что Ремус единственный из всей четверки не боялся книг, в которых было больше пяти страниц текста. Но вот всякие блестящие идеи – это было по части Джеймса и Сириуса. Как и силовые решения: это они могли просто уронить на ублюдков книжный шкаф, а потом поздравить друг друга с победой над телами поверженных врагов.

Слизеринцы отправились восвояси; Ремус прислушивался к шороху их шагов и думал, что так и не узнал ничего по-настоящему важного – ни что они собираются сделать с Лили, ни где все это должно произойти… Он не мог превратиться в крысу и незаметно сесть им на хвост; что же до Карты, то ее стащил Снейп. С другой стороны, если тот следит за Лили хотя бы вполовину так усердно, как Джеймс – за ним самим, то явно успеет заметить, что к ней приближаются эти подонки… которые никогда не тратили время впустую и не играли со своими жертвами в долгие “кошки-мышки”.

Что бы там этот новый Снейп ни натворил – он умудрился перейти дорогу четверым негодяям, которые уже давно мечтали о карьере Пожирателей.

Ремус засунул книжку по анимагии обратно на полку и заторопился за ними следом.

========== Глава 19 ==========

Обед прошел из рук вон плохо – так же ужасно, как и остаток утра… впрочем, с того момента, как прошлое сгинуло в зеленом луче Авады, вся жизнь Лили и так превратилась в один сплошной кошмар. Правда, конкретно этот она до конца не досмотрела, потому что сбежала где-то с середины.

Ну ладно, не с середины… если честно, она не просидела там и шести минут. Зашла в Большой зал, на глазок оценила размеры галдящей толпы, представила, что все они сейчас начнут приставать с вопросами, на которые у нее не было ответов, и кинулась делать себе бутерброды. Взяла хлеба с маслом, добавила к нему несколько кусочков бекона, завернула в салфетку и твердо вознамерилась взять пример с Северуса и поскорее куда-нибудь смыться.

Но в одном все-таки просчиталась: когда потянулась к блюду с беконом, не обратила внимания на тех, кто сидел поблизости.

– Лили?

Она взглянула на Корделию – та хотя бы не позволяла себе ни нападок, ни издевок… в отличие от Мэри и Фелисити, которые оказались с ней рядом – одна чуть правее Лили, а другая левее. Вот уж повезло так повезло…

– Ты опять себя плохо чувствуешь?
– спросила Корделия.

– Нет, - Лили попыталась выдавить улыбку, - просто слегка устала, только и всего.

– Сядь и поешь с нами, - предложила та.
– Этого же слишком мало на обед – всего лишь какой-то бутерброд…

– Что, повела себя как последняя сучка, и теперь кусок в горло не лезет?
– бесцеремонно вставила Фелисити. Корделия вспыхнула:

– Фелисити! Выбирай выражения!

– Вот еще!
– парировала Лили.
– В тебя-то все прекрасно лезет – вон сколько ветчины себе навалила. Хоть и первой повела себя как последняя сучка.

– Лили! Выбирай выражения!

– Это все Снейп, - сердито перебила сидевшая слева Мэри.
– Лили, почему ты до сих пор общаешься с этим уродом? Мы думали, ты наконец-то послала его куда подальше.

– Большое

спасибо за вашу заботу, - как можно спокойнее произнесла Лили, - я, конечно, очень ее ценю, вот только в том, что касается меня и Северуса, – катитесь-ка вы на три буквы.

В итоге она отправилась гулять по школьным окрестностям – брела по толстому ковру подмерзшего к вечеру снега и в гордом одиночестве размышляла о том, что за последнее время ухитрилась рассориться едва ли не со всеми своими друзьями. Конечно, ей стоило придержать язык – в конце концов, когда они с девчонками виделись в последний раз, она вообще была другим человеком, – вот только это было бы куда как проще сделать, если бы они не вели себя, как самодовольные упертые ослицы!..

Ну да, разумеется, ты тут ни при чем – это предубеждение возникло само по себе, а от тебя они о Северусе и слова дурного не слыхивали…

Голос внутреннего дементора зимним ветром застонал в голове – Лили поморщилась, но спор, который когда-то вспыхнул бы сам собой, на этот раз затух, даже не начавшись. То, что Северус делал здесь и сейчас, значило гораздо больше, чем все, что осталось в прошлом… но с людьми ведь так и надо, как же иначе-то! Так было и с Джеймсом: она увидела в скором на расправу зубоскале храброго, верного друзьям и волевого человека…

Но увы, сейчас вся его воля была направлена только на одно: как досадить Северусу Снейпу. Потому что Джеймс еще не вырос из тех убеждений, которые тогда, в семьдесят седьмом, разделяла и сама Лили: что Северус олицетворяет все неправильное, что только есть в слизеринцах, а они, в свою очередь, все неправильное, что только есть в магическом мире, и что стоит только пинками загнать этих Пожирателей на верную дорожку – и везде воцарятся спокойствие и порядок.

Глупо, как же глупо…

Люди могут измениться. Люди меняются – не ее ли саму это когда-то так бесило? Что из талантливого мальчика, уверенного в своем высоком призвании, Северус превратился в юношу, который направил свои таланты на то, чтобы изучать темную магию и причинять людям вред? А теперь он изменился снова… не за один миг, конечно, и все равно – она не знала никого, кто был бы способен на такие метаморфозы. Впрочем, у него на это ушла целая жизнь, и перед собой Лили видела тот результат, к которому он пришел за эти двадцать два года – она сама и на свете-то столько не прожила… А Северус – он столько всего видел, столько испытал, что иному и на три жизни хватило бы. Да, она когда-то знала его мальчиком, знала и юношей, и они оба были совершенно необыкновенными, – но этот взрослый, в которого он вырос… Северус настолько выделялся среди всех, кого она знала, что у Лили порой захватывало дух – будто падаешь на пляже, и вдруг накатывает огромная волна, накрывает тебя с головой и утаскивает за собой в море.

Над склоном холма задувал пронзительный ветер – трепал волосы, пробирался под теплый плащ; Лили задрожала и крепче обхватила себя руками. Н-да… если на минутку забыть об уязвленном самолюбии, то пойти любоваться видами зимней Шотландии – определенно не лучшая ее идея. Примерно такая же дурацкая, как… как все, что она в последнее время делала. Ветер больно хлестал – порыв за порывом – и даже подвывал в ушах…

Вот только на самом деле это был вовсе не ветер.

Краем глаза Лили заметила какое-то темное пятно. Она успела выхватить волшебную палочку, но Ступефай ушел в сторону – в нее врезалась огромная черная масса и повалила в снег. Слюнявый язык облизывал лицо, норовил обмусолить уши, и в ноздри забивался неприятный запах, словно от вымокшего ковра – или же большого и весьма грязного пса…