Верховный Издеватель
Шрифт:
"Да. Когда человек говорит о себе в третьем лице, это уже серьёзно!" - подумал Кирилл и ответил:
– Кстати, про монашество и брак, вправду, говорится, что это - два пути спасения но... нигде не говорится, что - только два пути. Во все времена бывали холостые праведники в миру. Как Симеон Верхотурский, например...
– А вы сравниваете себя с Симеоном Верхотурским!?
– Да нет, ни с кем не сравниваю. Просто привёл пример.
– Просто ничего не бывает. Всё бывает со смыслом!
Кирилла, честно говоря, уже начинало раздражать, что так назойливо лезут в его личную жизнь.
– Вера, успокойтесь...
–
– Ну, если вы так спокойны, то что тогда считать неспокойствием?
– Ну, это же Божья воля, что мы встретились... Как вы не понимаете! а ещё православный.
– Знаете, Вера... это уже, по-моему, не православие! Это уже учение о предопределении. Это Кальвин. Или карма. Или что там ещё. Но только не наша вера. Будто Бог за нас помимо нас уже всё заранее решил!
– А разве не так?
– искренне удивилась Вера.
– Нет, не так...
– Всё равно нам надо быть вместе - я это так чувствую.
– А-а! Вот это вот уже честнее: это вы так чувствуете. Это не Бог так решил. Большая разница!
"И ведь все мы, горе-влюблённые, верим в предопределение!
– вдруг понял Кирилл с горечью, вспомнив самого себя прошлогоднего.
– В то, что их "любимый", "любимая" - уже запатентованная где-то там собственность. Выражение "Браки заключаются на небесах" - если его в таком смысле понять!
– в сущности, одно из самых кошмарных предположений, какие только выдумало человечество! Это ничуть не лучше того учения, что одни заранее предназначены для рая, другие - для ада. Та же хула на Духа Святого! На Богом данную свободу!"
Кирилл понял только теперь, ЧТО вызвало в нём накануне такую особенную тоску в словах Веры. Он восстал сейчас против ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИЯ! Да, пусть повод оказался такой нелепый... Но в том-то всё и дело: у нелепых теорий - нелепая практика. И в большом, и в малом всякая вера в предопределение - симптом болезни. И Кириллу стало ясно, что он чуть не заразился от Веры! И страсти, и заблуждения, оказывается, ещё как заразны! Потому что все мы, на самом-то деле, друг на друга похожи. И от похожести заражаемся.
Но ничто на свете не предопределено. Какая радость знать и помнить это. Любовь не предопределена - на то она и любовь. Авария не была предопределена. Война на Украине не была предопределена. Всё как-то возникает в результате наших действий: вольных или невольных, осознанных или не очень... но - наших! Бог подправляет, направляет, подсказывает... больно лечит - это когда нам самим от себя совсем уже караул... но - не насилует нашу волю! и любовь, и война - дар свободных людей. Вот как Ромка и Саша свободно терпели комаров. Значит, зачем-то уж им самим так нужно было.
– Ну хотите, я вам буду сестрой!
– чуть сменила направление Вера.
– Не женой, а сестрой! Это же вас ни к чему не обязывает. Я вас ничем не стесню. Будем жить как брат и сестра во Христе. Вместе спасаться. Мы же и так все братья и сёстры во Христе.
– Вот именно, что - и так!
– поймал её на слове Кирилл. "Для неё же будет лучше, если я буду сейчас жёстче!"
Как по сироте не видно, что он сирота (уж это-то Кирилл знал по
– и лишь в очень определённых ситуациях начинаешь вдруг замечать, что они... в плену. У кого-то, кто внутри. Разум будто на очень длинном, временами почти свободном поводке... но всё же на поводке. Пока кто-то на той стороне не дёрнет, всё нормально. Или пока ты человека нечаянно не дёрнешь... не в ту сторону, куда его мягко ведут.
У Веры началась истерика:
– Я не знаю, что мне теперь делать! Из-за вас! Я так верила, что это воля Божья... А теперь мне всё равно! Да и вообще скоро конец света - поскорей бы уже...
– неожиданно заключила она.
– Вера, ну это уж совсем! Не надо никакого конца!.. всё ещё впереди. Что это на вас такое нашло? Старое, из той "церкви", да? Не поддавайтесь...
– Я думала, вы как мужчи-ина, как рыцарь, защитите меня... А сейчас я одинока! И мир мне не нужен - и я не нужна миру. И если ваша церковь вас такому учит, то может, та церковь честнее - она действительно, Подлинная, Истинная... Она-то, по крайней мере, говорит, что скоро всё кончится. И я чувствую, что уж в этом-то она права. Гореть этому миру синим пламенем! Так и будет! Скоро будет! Вот вы меня не захотели защитить - и будет конец света.
– Не надо так, Вера... Я что-то уже боюсь за вас!
– Боится он! Не надо! Не бойтесь - я ничего с собой не сделаю - вы же об этом подумали, да? Вы же меня сумасшедшей считаете, да! Не бойтесь за меня - бойтесь за себя... Я-то ничего с собой не сделаю, я же не сумасшедшая - но завтра будет конец света. Я уже смску получила: завтра - конец света. Я просто не хотела этого говорить! Но теперь я скажу! Мы все умрём! И это хорошо!
– Ну вот! ну, не хотел же я ехать!
– опять, как в прошлом году, запоздало сказал Кирилл. Марине, конечно: перед кем же ещё он мог откровенно выговориться.
– И чувствовал, что не надо ехать - а поехал!
– продолжал он.
– Вот стоило мне соваться на этот теплоход - только для того, чтоб какая-то девушка, которую я знать не знал (и рад бы был не знать!), через меня впала... в суицидальную эсхатологию! Вот теперь, если, не дай Бог, что-то с ней случится, я же всю жизнь не смогу себе этого простить. Ну, и что, Марина, как вы думаете: мне теперь следить за ней до конца поездки - глаз да глаз!? Или постараться как-то утешить: уж не знаю, там, - сказать, что передумал, что ли? соврать, что люблю?
– Нет, врать никогда не надо!
– твёрдо сказала Марина.
– Потом ей будет ещё хуже. Давай-ка все вместе по очереди, что ли, будем за ней так ненавязчиво присматривать, отвлекать её от помыслов. Ты это молодец, что сразу поделился. Что-нибудь уж все вместе да придумаем!
– Эх, Марин-Марин, всё возитесь вы с нами!..
– шутливо вздохнул Кирилл, у которого от сердца отлегло. "Ну вот... мама - она и есть мама".
Такое ощущение, что лишь только они дошли до крайней северной точки путешествия и повернули на юг, всё как-то стало возвращаться на круги своя. Туманы уже не путали картину мира.