Верховный Издеватель
Шрифт:
– Слуш`й, а правда, лучше уж проводи... что ли, - передумал Ромка, хватаясь за Кирилла то ли для равновесия, то ли...
Вдруг оба почувствовали, что стоят в огромной ледяной луже, где плавают тапочки. На секунду уж подумалось: "Всё!.. тонем", но Ромка успокоил:
– Это мы без тебя иллюминатор не смогли закрыть!
– Чё ж ты меня сразу не разбудил!
– Хотел до тебя закрыть, чтоб ты не ворчал. Всё пробовал-пробовал. Стекло не держится. Вроде, закрыл, а оно... опять открылось.
– Горе с тобой! Вот будешь теперь знать, как на ночь открытым оставлять.
Кирилл, хлюпая по полу, бросился к иллюминатору, получив возле него охлаждающую порцию прямо в
Кирилл вздохнул с облегчением. Серая драконья шкура за стеклом мерно вздымалась и опускалась - тоже от бездонных вздохов. Было в этом утробном дыхании бездны что-то грозное, как в агонии. Очередная молния отразилась как плывущая змея. Берегов не видать нигде. На плоском театральном горизонте тучи плыли над водой, как дым. Горит там что-то? Или это вода горит, как бумажный лист. Горизонт тлеет: мир - нарисованный, намокший и подожжённый. То и дело дым зловеще, со страшной скоростью подлетал к кораблю, и только тогда становилось заметно, что это просто набегают резкие порывы ливня. Они прогуливались над водой, как призраки, с шумом и стоном гонялись друг за другом. Причудливыми силуэтами шагали над волнами. И над всем этим хаосом почти без перерыва мигала молния - одна-единая Молния молний! Сирена тревоги, возвещающая конец света. Хотя она-то и есть свет! Зрелище было настолько нереальное... что на миг показалось, будто иллюминатор - просто дыра в другой мир. "Чаша" из прошлогоднего сна. Море диагональю стояло перед самым носом, почти упираясь в него, в нескольких сантиметрах. И то подступало снизу, как тошнота, то обморочно опрокидывалось на пару метров под иллюминатор, образуя между ним и собой мини-пропасть. И каждый раз казалось, этот наклон будет всё расти-расти: фиолетовая прозелень воды, как в термометре, поднимется выше окна, выше мачт корабля и мы будем медленно-медленно вниз головой погружаться на самое дно... а дна-то и нет! Но вдруг вектор падения зеркально менялся: иллюминатор неестественно задирался к облакам, молниям, и казалось... мы утонем, но не вниз, а вверх: не в море, так в дымном небе.
Кирилл отшатнулся от бесноватой дыры. Пусть себе там воплощённый жидкий ужас вздымается и опадает. Главное - сквозь закрытое стекло он уже не ворвётся внутрь каюты, не затопит наше осаждённое убежище. Так отшельники терпели-молились в келье, пока снаружи ярились и стучались бесы.
Отошёл от окна, собираясь вытереть воду. Однако через широко распахнутую дверь она от качки уже сама перекинулась-прожурчала в коридор по крошечному водопадику порога. Только блестящий след остался от ручьёв. Водные змеи переползли - и нырнули, как в норы, в толстый половик коридора, впитавшись в него без остатка.
Хлопала от качки - судорожно зевала, как при сердечном приступе - оставленная открытой створка двери. "Ну, Ро-омка! То иллюминатор, то дверь не закроет!.." Но от такой вот возможности поворчать было не так страшно. Хорошо, что он со мной!
Только...
Кирилл выбежал в коридор но, поскользнувшись на мокром полу, мгновенно растянулся, а дверь в каюту так же мгновенно захлопнулась. Полная чернота. Ловушка? Свет съеден? Последний человек из их каюты съеден. Что-то скрипело вокруг, как в гигантской мясорубке. Это голос железной черноты - так она и должна скрипеть. Ничего живого: только мёртвые, скрипящие, как ножи, стены.... Так выглядят коридоры в том прошлогоднем сне. Нет, не прошлогоднем - вечном...
К наружному шуму волн добавлялся треск и скрежет самого корабля: стыков, креплений, переборок - всего этого полувекового "хозяйства". "Корабль времён Гагарина!" - помнится, выразился кто-то. Он и на обычном-то ходу дребезжал, как старая дрезина: все его переборки продолжали своими колебаниями вибрацию двигателей, как движения крыла продолжают движение птичьих мышщ, а стучащие зубы продолжают ритм лихорадки.
Сейчас корабль не то что лихорадило, а... будто гигантские жуки-точильщики работали в каждом углу его кают, коридоров и салонов. Вдруг среди этой скрежещущей мертвенности послышались какие-то человеческие звуки за стеной. "Конец! конец!.. Господи, спаси и помилуй!.." Кирилл вздрогнул. Ему стало страшно за Веру– за тот страх, который сейчас испытывает она.
В темноте Кирилл неожиданно наткнулся на кого-то. На миг ему показалось, что это Вера раздвоилась - присутствует одновременно и в каюте, откуда только что доносился голос, и здесь, в преисподнем мясорубочном коридоре. Но тут над ухом прозвучал привычный ромкин голос: "Дело сделано... Возвращаемся втроём". Опять послышались причитания из вериной каюты.
– Что, ей там совсем плохо? Или это мы правда тонем?
– поинтересовался Саша.
Он, как и Кирилл, пока не решил, что из этого хуже.
– Ну, а может, это даже что-то типа конца света?
– продолжил перебирать варианты уже Рома.
– Не, Ром. Если тебя тошнило, то это точно не конец света. В конце света уже никого не будет тошнить.
– сказала Марина.
На ходу сам собой открылся такой симптом Апокалипсиса. Ромка хмыкнул.
– О! У меня, оказывается, в кармане фонарик был, а я забыл!
– обнаружил вдруг он.
– Да будет свет!
Марина тем временем постучала в дверь:
– Вер, пойдём наверх. Постоишь с нами за компанию, пока шторм кончится.
– А он не кончится!
– Всё на свете когда-нибудь кончается, - сказала Марина...
– Ваш мир кончился, а шторм не кончится, - буркнула Вера.
– Пойдём с нами!
– позвал через дверь и Рома.
– Нет, я здесь останусь! Здесь лучше умереть.
– Что делать, мам?
– вопросительно посмотрел Рома.
– Идти пока на верхнюю палубу!
– решительно сказала Марина, понимая, что паника заразительна, а трюм во время шторма опасен... для психического здоровья.
Ромка потом сознался, что в каюте чувствовал себя, как в лифте, везущем на нижний этаж океана. Все торопливо пошли наверх!
От качки то и дело натыкались на стены, как пьяные. Луч метался так, что казалось, Ромка фехтует световым мечом. Да, настоящий световой меч из "Звёздных войн". Бело-синеватый, он стукался о стенки коридора с бесчисленными закрытыми дверями. Что-то в этом длиннейшем коридоре было зловеще-величавое.
– Как в компьютерной игре!
– не удержался от сравнения Ромка.
– Щас монстры полезут.