Верховный Издеватель
Шрифт:
– Что ж, у каждого свои предпочтения!
– сказала Марина.
– Помню одноклассника, который больше всего на свете мечтал, чтоб родители подарили ему крысу... вот именно крысу и никого другого. Много лет мечтал. Родители таких симпатий не разделяли и так и не купили!.. а сейчас симпатий не разделяет жена. Ну, что поделаешь: нет в жизни полного счастья!
Через некоторое время Марина нашла уже Сашу задумчиво сидящего с ногами на палубной скамейке и крепко обхватившего коленки.
– Что сидишь,
– Лошадей жалко!
– сказал вдруг он.
– А с чего ты решил их жалеть - они тебя об этом просили?
– Нет, я серьёзно...
– сказал Саша.
– Они же за себя не могут постоять! Как и все животные перед людьми!
Это на него опять напало "философское настроение".
– ...А вот если, допустим, не только человек, но и Бог хочет их обидеть, тогда им что делать! а? Ну что?
Детская логика всегда поразительна и безапелляционна, как Суд над всем миром.
– А с чего ты взял, что Бог хочет их обидеть?
– Ну, а всемирный потоп-то, а!?. если он, конечно, в самом деле был... Помните, тёть Марин, сколько на фресках нарисовано тонущих лошадей? Вот я даже сфотографировал на телефон. Щас покажу. Я считаю, это вообще несправедливо у Бога устроено! Если люди и вправду согрешили, если мы такие с-сволочи... то почему за нас лошади-то должны страдать? И вообще все животные... За нас, идиотов!
Марина вспомнила диалог за компом, когда они с Ромкой играли в какую-то стрелялку.
– Убивать коров или лошадей - это всё равно что детей убивать!
– говорил Саша.
– Это вообще только садюга может! Их даже нечаянно задеть жалко!
При этом простых юнитов они гробили сотнями без всякой рефлексии.
А ещё вспомнилось, как Ромка в раннем детстве жалел тараканов. Как-то они ненадолго завелись - заползли от соседей, пришлось, хочешь не хочешь, травить. Ромка потом сокрушался:
– Они так усиками и лапками шевелили - жить хотели!.. а мы их отравили. Даже маленьких!
И повторил где-то услышанное слово:
– Мы совершили геноцид тараканов!
Вид у него был такой, словно он действительно хочет честно предстать перед Гаагским трибуналом.
И откуда это у самых разных детей с самым разным воспитанием: судьбы зверей - как мера человечности. Нет, даже больше: как мера справедливого или несправедливого устройства всего мироздания.
– Ну, давай посмотрим сюжет, который тебя так возмутил!
– Вот!
Над светло-голубой водой торчали улыбающиеся морды белых лошадок. Так же по-доброму улыбалась какая-то коровка. Казалось, они все купаются в жаркий день и получают от этого большое удовольствие.
– Ну, вот их-то зачем надо было топить!?
– возмутился Саша.
– Стоп, стоп!
– осенило Марина.
– А вдруг это и есть как раз те будущие "небесные лошади", по лицам которых ты сегодня скучал - которые потом вознесли Илью Пророка. Ты же сам хотел их разглядеть, чтобы что-то понять. Вот, считай, и разглядел! Только в
– В смысле, они что: умерли в воде– и стали летучими лошадьми на небе?
– улыбнулся Саша.
– И потом подняли туда на колеснице Илью Пророка. Это уже интересно!
Он посмотрел на "фотографию" всемирного потопа каким-то новым взглядом. Теперь она уже не выглядела таким "геноцидом". Всё живое - живое всегда.
– Лошади меня знаете как вдохновляют! Только лошади и вдохновляют... Сейчас я вам кое-что покажу, - говорила Вера. Она принесла Кириллу рисунки лошадей. Целый альбом с конными скачками и... полётами. Копыта и крылья. И развевающиеся в небе гривы.
Под одним рисунком стояло четверостишие:
Я думала, счастье - лошадь,
Но как далеко ипподром?
Я думала, счастье - где-то...
А оно оказалось кругом.
– Это я нарисовала, а стих мне подруга сюда вписала, - пояснила Вера так смущённо, словно стояла перед строгим учителем и её могли наругать.
Кирилл вспомнил девочку Настю в больнице с её кошками: "Кошек же рисовать проще, чем людей!"
"И лошадей - проще.
– подумал он.
– Вот ведь как выходит: Творчество - эксклюзивная особенность человека, но почему-то олицетворение творчества - не человек, а лошадка с крылышками".
– Да уж. Приделаешь лошади крылья - выйдет Пегас, - заметил Кирилл.
– Приделаешь рог - выйдет единорог. Тут - Творчество, а там - Чистота: прямо все свои лучшие качества люди дружно перевалили на лошадей! Наверное, чтоб самим не заморачиваться на эту тему.
Вера засмеялась.
– А вот посмотрите ещё мои стихи. Мне очень интересно ваше мнение!
– вручила она ему большую папку.
– Ого, тяжёлая! Спасибо. Только я ведь, это... наверное, не быстро прочитаю.
– А кто вам сказал, что я вас тороплю. Сколько надо, столько и держите. Как прочитаете, так прочитаете. Только мнение своё мне честно скажите - не льстите! Не люблю лести.
– Уж постараюсь!..
– дежурно пообещал Кирилл: то ли не льстить, то ли прочитать.
"Не знаю пока, как её стихи... но вот в рисунках, кажется, что-то такое есть..."
Ему вдруг вспомнилось из старой песни про художника:
И осталось всего ничего разве только холсты.
А на них - неземные закаты, и лошади скачут.
Только в них, как ни странно, живёт ожиданье весны,
И весна безусловно наступит - а как же иначе!
– Мне кажется, эта лошадь - прямо как Божий знак нам!
– проникновенно сказала Вера.