Верь мне!

Реник Джин

Дальше он не мог продолжать от смеха.

— Послушай, Мел, — подхватила она. — Это, наверное, горит у наших новых соседей.

Тут она тоже прыснула, и он снова вступил:

— Да я серьезно говорю!.. — и подавился смехом.

Закончили они в два голоса:

— Нет, это действительно что-то горит по соседству.

Так, веселясь, они разыграли сценку из шоу известного комика.

Элисон уже не сдерживалась, она смеялась громко и задорно, забыв свое внутреннее напряжение и дискомфорт. Когда приступ смеха окончился, она заснула.

Он рассматривал

ее лицо, такое детское во сне, чувствуя свою вину: он втянул ее в незаконное употребление наркотиков. Так это называлось. Очевидно было, что она никогда не пробовала их раньше. В наше время и в ее возрасте это являлось чудом уже само по себе. Как двадцатилетняя девственница.

У него были лучшие травы там, в Лаосе. И там он научился у изможденного с померкшим взором сержанта никогда не терять контроль над собой, никогда. Дети, сами под сильным кайфом, продавали это зелье повсюду в Лаосе…

Он оставил костер догорать и постоял несколько минут у входа, прислушиваясь к ночным звукам, так, на всякий случай. Чертовски серьезное положение. Его часы показывали 2 часа 14 минут. Он вернулся к костру, подбросил в огонь трухлявое полено и, наконец, лег спать, прикорнув головой на краешек ее спального мешка.

Он был недоволен собой: проснуться так поздно, в 9 часов утра! Шум падающей воды, скудный утренний свет, скупо проникающий в закоулки сумрачной пещеры, — все это усиливало головную боль — последствие и расплату за вчерашний «чай». Зекери чувствовал, что его голова словно набита ватой. Он бы предпочел скорее тяжелое, но пронзительно-ясное похмелье после виски, с глухой болью в голове, которую так хорошо разгонял свежезаваренный кофе — пусть даже и растворимый, как в отеле Пляжного Кита. Тихо двигаясь, чтобы не разбудить Элисон, он вышел из пещеры и остановился на маленьком выступе попить кристально чистой холодной воды из речки. Умываясь и стараясь прийти в себя, Зекери решил наведаться к джипу и проверить, что с ним.

Когда он вернулся в пещеру, Элисон жадно пила из фляги, спальник был аккуратно свернут, рюкзак упакован. Он пересек пространство, разделявшее их, чувствуя на себе ее неотступный взгляд.

— Ты отсутствовал полчаса, — в ее голосе слышался вопрос.

— Как хорошо, что мы вчера не остались рядом с автомобилем, — перебил он ее, — его нет на месте.

Их надули! Он, конечно, не мог и предположить, что джип украдут. Крепкий задним умом, теперь-то он понимал, что за джипом надо было следить. И он так бы и сделал, если бы был один.

— Его нет на месте! — как эхо, повторила Элисон.

Он держал ключи зажигания в руке.

— Соединили провода напрямую. Это не трудно сделать в машине старой марки.

Он с досадой бросил ключи в открытый рюкзак. Сразу забыв про мучавшую ее жажду, Элисон застыла, пораженная этим известием. Автомобиль пропал! Сознание того, что они остались без транспорта, пронзило ее. Как бы плох ни был Белиз, но они-то сейчас в Гватемале!

— Я думаю, нам надо добраться до деревни, — сказала Элисон спокойно.

Довольный

тем, что она вовсе не расклеилась при этом известии, Зекери кивнул, соглашаясь.

— Мы отправимся туда сегодня днем, — сказал он с энтузиазмом, от которого, впрочем, внутренне был далек. — Освободи один рюкзак от всего, кроме предметов первой необходимости. За остальным мы вернемся, когда раздобудем машину.

Если только им удастся ее раздобыть…

И если эта переделка так серьезна, как он предполагал, они вряд ли будут тратить время на возвращение сюда за какими-то вещами. Он опустил флягу в поток и наполнил ее водой, а Элисон в это время освободила рюкзак.

— У меня два таких пакета, — она держала в руках пакеты с растворимым супом. — Мы можем приготовить один сейчас, а один оставить на ланч. На всякий случай…

— Прекрасная идея. Но мы должны будем есть суп холодным. Нет времени кипятить воду. Уже поздно, скоро десять часов.

Они съели оставшееся сухое печенье и холодный суп, растворенный в сырой воде и плавающий в ней комками. Потом запили завтрак оставшимся яблочным соком. Теперь они могли отправляться в путь. Серьезность положения заботила и беспокоила обоих.

Зекери проверил рюкзаки. На удивление, она справилась с заданием отлично, даже догадалась не брать с собой фотоаппараты. В столь нищей стране они были слишком тяжелы, чтобы тащить их, и ничего не стоили, поскольку их невозможно было продать. Зекери вынул свои пленки и положил их вместе с медикаментами в рюкзак. Потом он закинул его за плечи, и Элисон встала, готовая отправиться в путь.

— Мы находимся в Гватемале нелегально, ты помнишь об этом? — мрачно спросила она.

Они вышли из своего надежного укрытия, спустились к берегу реки, переправились по камням на другую сторону, и только тогда Зекери ответил.

— Давай будем беспокоиться о статусе нашего пребывания, когда доберемся до деревни. Мы можем притвориться, что и не знали, что пересекли границу. Они скорее всего попросят нас убраться, ну и что? Для нас это не проблема…

Но это была проблема. Без транспорта это могло перерасти в огромную проблему.

Элисон старательно не замечала бушующего потока, перепрыгивая с камня на камень. Зекери видел явный прогресс в ее работе над собой.

— Ты захватила паспорт?

Ее нога соскользнула с мокрого поросшего мхом камня в воду у самого берега. Он подхватил ее и помог выбраться.

— Да, он в рюкзаке.

— Молодец! Я думаю, не понадобится вправлять им мозги, чтобы уладить это дело. Нам помогут только деньги и здравый смысл…

Итак, это уже кое-что. Его паспорт тоже был в рюкзаке, плюс удостоверение полицейского. Он помолчал.

— Сколько у тебя денег?

У него самого было около 25 долларов.

— Мало. Кажется, долларов пятьдесят. И моя кредитная карточка.

Элисон была уверена, конечно, что этой суммы ей вполне хватит для поездки на руины. Но сейчас все изменилось, и «50 долларов» звучало, по ее мнению, не более утешительно, чем «50 центов».