Верь мне!
Шрифт:
Он швырнул рюкзак на землю и с облегчением ощутил прохладу и тень высоких сводов. Зекери взглянул на Элисон краем взгляда и вдруг увидел, что она сидя раскачивается из стороны в сторону, и тут же услышал напряженный шепот, разорвавший тишину гулкой пещеры.
— Прости, что я закричала, — она явно терзалась, переживая опять и опять прошедшие события. — Ничего бы этого не случилось, если бы я не закричала. — Казалось, она приходила в себя. — Они не заметили бы нас. Прости, — повторила Элисон.
Зекери
— Может быть, ты спасла жизнь старика, — постарался он утешить ее. — Кто знает. Рано или поздно, покончив с козами, они добрались бы до него.
Она взглянула на Зекери и замерла, опершись спиной о валун, как бы обдумывая его слова. Долгая тишина, потом тихое: — Спасибо.
— По крайней мере, теперь мы знаем, кто они, и знаем наверняка — они не остановятся перед кровью, — продолжал он. — Отныне мы должны быть сверхосторожны.
Каким-то чудом, но угли еще теплились, и он навалил на кострище сухих тонких веток, и скоро уже маленькие язычки пламени забегали по ним. А она тем временем достала растворимый суп. По очереди они помешивали в котелке над огнем, пока вода закипала.
— Мы не можем оставаться здесь бесконечно, к тому же глупо и небезопасно разгуливать по окрестностям без всякого плана, — Зекери с шумом втягивал в себя горячий суп. — Я не разглядел, к сожалению, этих говнюков. Прямые черные волосы может иметь кто угодно. Мы должны выследить машину.
В течение целых пяти часов, пока они находились в непосредственной близости дороги, им попался на глаза только один местный житель — тот несчастный старик. Зекери взглянул на часы: почти три. Если он поспешит, он доберется до хижины старого крестьянина и успеет вернуться до темноты.
— Я пойду навещу старика. Мне показалось, он не имеет ничего общего с теми подонками. Но нельзя быть уверенным в этом до конца. Может быть, это была любовная ссора, — он невесело усмехнулся.
Она взглянула на него и встала. Он собирается оставить ее здесь одну.
— Я думаю, нам не следует разлучаться, — сказала она тихо.
— Лучше, если ты останешься в пещере и немного отдохнешь. У твоего организма нет резервов, на твоем теле ни грамма жира, как и положено фотомодели. Если ты свалишься по дороге, я должен буду тащить тебя на себе.
Элисон ясно видела, что он все-таки сердится на нее за то, что она испортила все дело, закричав там, на поляне. Именно поэтому он не хотел брать ее с собой. Зекери постарался рассеять ее подозрения.
— Ты молодец, Чикаго, и все такое прочее… Но я управлюсь без тебя намного быстрее. Если старик там, я попрошу его отвести меня в ближайшую деревню и раздобуду машину для нас.
Плюс она будет в безопасности все это время, пока он сам не найдет средства вернуться им обоим домой.
— Если я вернусь в сумерках, не вздумай
Его усилия пошутить были вознаграждены слабой улыбкой.
Он подбросил дров в огонь и развел хороший костер. Пещера хранила прохладу, удивительную посреди послеполуденной жары. Но они оба знали, что скоро тело начнет неприятно зябнуть. Зекери опять предупредил ее:
— Оставайся внутри. Если ты выйдешь — тебя могут заметить с вершины противоположного гребня каньона. Оттуда сверху ты — как на ладони.
— Я постараюсь быть осторожной, — она протянула ему фонарик. — Он понадобится тебе, когда стемнеет.
Зекери не стал говорить ей, что фонарик — прекрасная мишень для стрельбы в темноте.
— Не надо, оставь себе. Я слегка присвистнул, что вернусь в сумерках. Я вернусь не позже шести.
Она не знала, верить ему или нет.
— Ты должна принять на веру, что я вернусь. И надеюсь, что с ужином.
Он встряхнул фляжку, проверяя наличие воды. Фляжка была полной.
— Как насчет жареного козленка сегодня вечером? — пошутил он на прощанье.
Она нахмурилась и передернула плечами, вспомнив кровавую сцену на поляне и падающую замертво козу. И все-таки она была очень голодна. Соленый суп только разбудил аппетит.
— Я могла бы, кажется, съесть сейчас не то что козленка, но и его шкуру.
— Тогда все, что ты должна делать — это отдыхать, пока я не вернусь.
Она не просилась больше идти с ним. Когда он уже собрался уходить, ему показалось, что он переборщил: довольно сурово говорил с ней, убеждая остаться. Нехорошо вышло. Почему с женщинами всегда так сложно? Даже с женщинами, которые умеют владеть собой. Внезапно для самого себя он быстро обнял ее и поцеловал в щеку. И сразу же вышел из пещеры. Ему было неприятно вспоминать, что он по-настоящему сердился на нее недавно. Это чувство вины мешало ему сосредоточиться на предстоящем деле.
Элисон удивилась его поцелую, спрашивая себя, как это понимать. Она не знала, что и думать. Последние два часа довели ее до ручки. Прячась в своем укрытии от людей в джипе, она всеми силами старалась держать себя в руках. Когда она, теряя над собой контроль, достала нож, ее сознание отключилось. Она была в шоке. И пришла в себя только, когда он дал ей выпить глоток воды.
Она следила, как Зекери быстро спускается вниз по берегу реки. Что если с ним что-нибудь случится, и он не вернется? Может быть, их обоих хотят убить по какой-то неведомой причине? Если их убьют и закопают тела здесь в джунглях, то никто никогда… От ужаса мурашки забегали у нее по спине, и она задрожала в ознобе так, что кожа на руках покрылась пупырышками. Она энергично растерла ее ладонями и забралась в самую глубь пещеры.