В присутствии врага
Шрифт:
— Души в нем не чает, в своем Джоеле, — сказал Нката о сыне полковника, — у меня такое впечатление, что полковник ради него готов на все. Он добился для парня этой должности у Ив Боуин, вы знаете. И брал его с собой в Блэкпул, на эту конференцию тори.
— Джоел Вудворт был там? Сколько ему тогда было лет?
— Всего девятнадцать. Он в это время поступил в Лондонский университет, чтобы изучать политику. И до сих пор в свободное время работает над докторской диссертацией, с двадцати двух лет. Если верить сведениям из аппарата Боуин, там он в данный момент и находится. Он был следующим
— Есть какая-нибудь связь с Уилтширом? Какие-либо причины у того или другого Вудворта стремиться сбросить Ив Боуин?
— Над Уилтширом я еще работаю. Но, должен сказать, у полковника есть свои планы для Джоела. В сфере политики. И ему не важно, что об этом думают другие.
— Парламент?
— В точку. И, кроме того, он не в восторге от миссис Боуин.
Полковник Вудворт, продолжал Нката, имел твердые убеждения относительно того, где место женщины — оно не в политике. Сам полковник трижды женился и трижды овдовел, и ни одна из его жен не испытывала потребности самоутверждаться в какой-либо другой области, кроме домашнего очага. Признавая, что у Ив Боуин «котелок варит получше нашего премьера», он также признавал, что недолюбливает ее. Но полковник Вудворт обладал достаточным цинизмом, чтобы понимать, что для сохранения в округе власти консерваторов они должны выставить на выборы наилучшего из всех кандидата, даже если этот наилучший кандидат лично ему не слишком симпатичен.
— Он хотел бы ее кем-то заменить? — спросил Линли.
— Спит и видит, как бы заменить ее на своего сыночка, — ответил Нката. — Но это не сможет произойти, если что-то или кто-то не отстранит от власти Боуин.
Интригующее сообщение, подумал Линли. И подтверждает ту же мысль, что и сама Ив Боуин высказала другими словами: «В политике под маской друзей прячутся злейшие враги».
— А что Элистер Харви? — спросил Нката.
— Скользкий как уж.
— Политик.
— Кажется, он ничего не знает о Боуин и Лаксфорде в Блэкпуле. Утверждает даже, что не знал, что Боуин была там.
— Вы ему верите?
— Если честно, в тот момент верил. Но потом позвонила Хейверс.
Линли пересказал Нкате, что сообщила ему Хейверс, закончив словами:
— Она сумела также раскопать кое-что о жизни Харви в Винчестере. В перечне его увлечений фигурирует почти все, что только можно предположить. Но особенно интересным кажется одно его увлечение: последние два года обучения там он активно участвовал в работе экологических экспедиций и походов. Большинство этих походов проходили в Уилтшире, на равнине Солсбери.
— Значит, местность ему знакома?
Линли протянул руку через стол к сколотым веером запискам о телефонных сообщениях, лежавшим рядом с телефоном. Одев очки, он пролистал записки и спросил:
— Есть что-нибудь новое о бродяге?
— Пока ничего. Но еще рано. Мы все еще не смогли разыскать всех специальных констеблей с Вигмор-стрит, чтобы показать им рисунок. И никто из парней, проверяющих местные ночлежки, еще не отчитывался.
Линли бросил записки с сообщениями на стол, снял очки и потер глаза.
— Похоже, мы продвигаемся со скоростью улитки.
— Хиллер? —
— Как обычно. Он бы хотел, чтобы мы закруглились с этим в двадцать четыре часа, во славу родного Скотланд-Ярда. Но он знает, каковы реальные трудности, и не собирается оспаривать, что мы оказались в весьма невыгодном положении.
Линли подумал о репортерах, которых он встретил у дома Ив Боуин накануне вечером, о газетных киосках сегодня утром: «Охота полицейских идет полным ходом» и «Член парламента заявила — никаких полицейских» пестрели доски объявлений, рекламирующих содержание главной публикации дня.
— Черт бы их побрал, — пробормотал он.
— Кого это? — осведомился Нката.
— Боуин с Лаксфордом. Завтра ровно неделя со дня похищения. Если бы они заявили в первые же часы, когда ребенок исчез, мы бы уже все распутали. А сейчас получается, что мы подогреваем остывший след, опрашиваем возможных свидетелей, у которых нет интереса к делу и не о чем рассказать, просим их вспомнить что-то, что они, может быть, видели шесть дней назад. Это сумасшествие. Мы надеемся только на удачу, и мне это не очень нравится.
— Но нам должно повезти, в большинстве случаев так и бывало, — Нката откинулся назад в кресле Линли. Ему очень подходило это место за столом. Он вытянул руки, закинул их за голову. Улыбнулся. Эта улыбка говорила Линли — я знаю, у вас имеется что-то еще.
— Имеется. Ох, имеется.
— И?
— Это Уилтшир.
— Связь Уилтшира с кем?
— Вот здесь-то и начинаются настоящие загадки.
Уличные пробки не давали им двигаться ни на Уайтхолле, ни на Стренде, но благодаря этому продвижению черепашьим шагом между полными остановками Линли получил возможность прочесть статью, которую Нката откопал в приложении к «Санди Таймс», когда интересовался прошлым подозреваемых. Она была написана полтора месяца назад, называлась «Изменить лицо таблоида» и посвящалась Дэнису Лаксфорду.
— Семь полных страниц, — заметил Нката, когда Линли пролистал ее и пробежал глазами абзацы. — Счастливая семья, работа, досуг. С описанием прошлого каждого из них, от и до. Чудесно.
— Это, может быть, тот самый прорыв, которого мы ждем.
— Я так и подумал, — согласился Нката.
В «Сорс» полицейское удостоверение Линли не произвело большого впечатления на секретаршу в приемной, которая наградила его взглядом, говорившем: «И не таких видали». Она позвонила наверх и лаконично сообщила в крошечный микрофончик:
— Копы. Скотланд-Ярд. — Потом добавила, хохотнув: — Нет, все так, вы правильно поняли, милочка.
Круглым детским почерком она выписала им временные пропуска для посетителей и вложила их в пластиковые футлярчики.
— Одиннадцатый этаж, — сказала она. — Поднимайтесь на лифте. И не высматривайте, чего вам не положено, ясно?
Когда на одиннадцатом этаже двери лифта раздвинулись, их встретила седая женщина. Она была немного сутуловата, как будто от многолетнего сидения за пишущей машинкой, компьютером или у картотеки. Женщина представилась им как мисс Уоллес, личный, доверенный и конфиденциальный секретарь редактора «Сорс» мистера Дэниса Лаксфорда.