В присутствии врага

Джордж Элизабет

Стэнли тоже вышел вслед за ней в коридор. Она слышала, как он ругнулся:

— …твою мать! Если этот стервец думает, что…

Она резко обернулась к нему.

— То, что думает «этот стервец», не так важно. Ты сам начни, наконец, думать. Так запугать свидетеля! Эдак мы тут такой бардак устроим… Уже почти устроили.

— И ты поверила в эту брехню о палатках и блондинках? — фыркнул Стэнли. — Да он по уши в дерьме.

— Если он виноват, мы прижмем его к ногтю. Но сделаем это по закону. Или никак. Понял? — И, не дожидаясь ответа, продолжила: — Так что отправь эту школьную форму на экспертизу,

Рег. Пусть проверят каждый дюйм. Мне нужны волоски, частички кожи, кровь, грязь, смазка, сперма. Мне нужно собачье дерьмо, коровий навоз, лошадиный навоз, птичий помет и все что угодно, что только ни обнаружат на ней. Понятно?

Верхняя губа Стэнли презрительно вздернулась.

— Не трать вхолостую мой личный состав, Скотланд-Ярд. Мы знаем, что это ее одежда. Если потребуется проверка, мы покажем вещи ее матери.

Барбара встала в шести дюймах от него.

— Да, правильно, знаем. Знаем, что это ее вещи. Но мы не знаем, кто ее убийца, Рег, не так ли? Поэтому мы возьмем эту одежду и будем искать, чесать, трясти, смотреть под микроскопом, с помощью волоконной оптики и лазера делать все возможное, чтобы найти ниточку, которая выведет нас к убийце, будь это Говард Шорт или принц Уэльский. Я понятно изложила, или тебе нужно письменное распоряжение от твоего начальника?

Стэнли медленно цыкнул уголком рта.

— Ладно, — сказал он и вполголоса добавил, — в гробу я тебя видел, начальник дерьмовый.

— Размечтался, — бросила Барбара.

Она повернулась и пошла обратно в комнату для допросов. «Где же, черт возьми, находится этот Стэнтон — Сент-Бернард?» — размышляла она.

Глава 21

Несмотря на то, что в данный момент технический служащий развешивал фотоснимки, отобранные помощником комиссара сэром Дэвидом Хиллером, сам помощник комиссара не пожелал откладывать по этой причине свое ежедневное ознакомление с ходом расследования. Он также не пожелал перейти в другое помещение, поскольку в этом случае не смог бы руководить правильным размещением этой фотолетописи своей жизни. Так что Линли был вынужден, надрывая голос, докладывать у окна, раздражаясь от того, что Хиллер то и дело прерывал его, да к тому же не в связи с содержанием доклада. Реплики Хиллера относились к служащему, который пытался развесить фотографии таким образом, чтобы на стекла не попадали прямые солнечные лучи, освещавшие кабинет после полудня. Ведь, как известно, солнечные лучи не только портят фотографии — их отблески мешали бы посетителям кабинета восхищаться тем, кто на них изображен.

Закончив, наконец, доклад, Линли ждал замечаний заместителя комиссара. Потирая пальцами подбородок, Хиллер любовался через окно прозаическим видом на электростанцию Бэттерсен и размышлял над услышанным. Когда он заговорил, то делал это, едва раскрывая рот, как бы подчеркивая конфиденциальность информации.

— Через полчаса у меня пресс-конференция. Мне надо подбросить им чего-нибудь пожевать, чтобы хватило до завтрашнего дня, — в его устах это прозвучало так, словно он размышлял, какую наживку бросить акулам. — Что скажете насчет этого механика из Уилтшира? Как там его зовут?

— Сержант Хейверс считает, что он не причастен. Она передала школьную форму девочки на экспертизу,

возможно, ее результаты дадут нам что-то новое. Но она предполагает, что экспертиза лишь подтвердит, что механик не имеет отношения к делу Шарлотты Боуин.

— И все же… — проговорил Хиллер. — Приятно иметь возможность сказать, что кто-то из наших людей там, на месте, помогает местной полиции в их расследовании. Она проверяет его прошлое?

— Мы проверяем прошлое у всех.

— И?

Линли не хотелось выкладывать все, что он узнал. Хиллер имел склонность прихвастнуть перед прессой, и все якобы во имя авторитета Скотланд-Ярда. Газеты уже и без того знают слишком много и заинтересованы не в том, чтобы добиться торжества справедливости, а, скорее, в том, чтобы история завершилась раньше, чем их конкуренты до нее доберутся.

— Мы отслеживаем связь Блэкпул — Боуин — Лаксфорд — Уилтшир.

— Отслеживание связи не поможет нам показать себя в выгодном свете перед прессой и общественностью, инспектор.

— Наш отдел С-04 работает с отпечатками пальцев из Мерилбоуна, и у нас есть нарисованный по описанию портрет возможного подозреваемого. Скажите им, что мы анализируем улики. Потом представьте рисунок. Думаю, это их удовлетворит.

Хиллер испытующе посмотрел ему в лицо.

— Но у вас есть что-то еще, не так ли?

— Ничего определенного.

— Я полагал, что выразился достаточно ясно, когда поручал вам ведение этого дела. Я не хочу, чтобы вы придерживали информацию.

— Нет смысла мутить воду предположениями, — ответил Линли и добавил, — сэр, — чтобы сгладить ситуацию, не проясняя ее.

— Гм-м, — Хиллер знал, что в устах Линли «сэр» отнюдь не означает дружеское расположение. Казалось, он собирается ответить приказом, который доведет их разногласия до открытой ссоры. Но внезапный стук в дверь кабинета известил их о вторжении его личного секретаря. Чуть приоткрыв дверь, она объявила:

— Сэр Дэвид, вы просили напомнить вам за тридцать минут до начала пресс-конференции. Гример уже ждет.

Линли с трудом удержался от улыбки при мысли о Хиллере, нарумяненном и с накрашенными ресницами, позирующем перед камерами репортеров из теленовостей. Он сказал:

— Тогда не смею мешать, — и воспользовался удобным моментом, чтобы ретироваться.

Вернувшись к себе в кабинет, Линли застал Нкату сидящим за его столом с телефонной трубкой в руке.

— Констебль уголовной полиции Уинстон Нката, — говорил он. — Нката, Н-к-а-т-а. Передайте ему, что нам нужно переговорить, хорошо? — Нката положил трубку. Увидев Линли в дверях, он начал подниматься с кресла.

Линли махнул ему рукой, чтобы оставался на месте, и сел на другой стул — напротив, там, где обычно сидела Хейверс.

— Ну? — спросил он.

— Есть кое-что по связи Боуин — Блэкпул, — ответил Нката. — Председатель ассоциации избирателей ее округа был на той конференции тори. Некий полковник Джулиан Вудворт. Вы его не знаете? Мы с ним очень мило побеседовали в Мерилбоуне сразу после того, как я оставил вас в этом брошенном доме.

Полковник Вудворт, как рассказал Нката, был отставным военным лет семидесяти. В прошлом преподаватель военной истории, он вышел в отставку в шестьдесят пять лет и переехал в Лондон, чтобы быть ближе к сыну.