Увядшая орхидея

Сэвидж Локсли

Но нет.

Вот я, совершенно неподготовленная, мои руки потеют, а сердце колотится, когда я регистрируюсь у администратора.

— Имя? — спрашивает она, и я молчу. Какое имя он хотел, чтобы я использовала? Мое настоящее имя или мое вымышленное? — Э-э… — запинаюсь я, а секретарша Карен «ох, черт меня подери, да?» щурится на меня и поджимает губы.

— Назовите, пожалуйста, — повторяет она.

Я решила быть кратким и надеюсь, что это сработает.

— Вэл. — Поскольку Вэл — это прозвище и для моего настоящего,

и для вымышленного имени, я думаю, это должно сработать.

Она моргает, глядя на меня, затем проверяет свой компьютер. — Валеска Энтони?

Я киваю. — Ага, это я.

Карен тут же складывает стопку бумаг на маленькую стойку перед собой, затем протягивает мне блокнот и ручку. — Заполните это. Медсестра скоро вернет вас.

Схватив стопку, что, я уверена, будет равносильно гибели целого дерева, я нахожу свободное место и начинаю заполнять анкету. Эта рукопись моей сексуальной жизни, пожалуй, самая скучная из всех, когда-либо переданных доктору Кристине, так смущает.

Текущие лекарства: 0

Аллергии: 0

Стаж половой жизни: 0

Количество сексуальных партнеров (мужчины или женщины): 0

Беременности: 0

Дата последнего менструального цикла:

Как, черт возьми, я должна это помнить? Что я делала во время последней менструации? Умм... Умм... Умм... О! Это было пасхальное утро. Жаль, что Пасхальный кролик не положил в мою корзину Kotex и Midol в этом году. Ну, я сделала свою собственную корзину, так что виновата только я сама.

Записывая дату, я уже наполовину закончила, когда слышу, как меня зовут.

— Валеска Энтони.

Это почти унизительно, когда твое имя читают вслух толпе женщин, которые действительно предпочли бы быть где угодно, только не здесь. Собрав свои вещи и незаконченную стопку убитого дерева, я тороплюсь к медсестре, которая своей задницей придерживает заднюю дверь открытой.

— Подойдите к весам, пожалуйста, — приказывает она, указывая на главный элемент кабинета любого врача — прибор для измерения роста и веса. Я снимаю свои шлепанцы, потому что кто хочет, чтобы эти дополнительные восемь унций отображались на их весе, и жду, когда появится цифровое число.

Мой вес мигает ярко-красными цифрами.

М-м-м. Не так уж плохо.

Мой рост следующий, цифра не изменилась с шестого класса, к сожалению. Да, я чуть меньше пяти футов ростом, хотя я могу добиться этого, надев любую пару обуви. Возможно, мне все-таки стоило оставить эти шлепанцы.

Медсестра, сурового вида женщина с черными волосами с серебристыми прядями, чью табличку с именем я еще не успела рассмотреть, записывает все цифры на листе бумаги, затем жестом указывает на комнату для осмотра номер три. Я хмурюсь, недовольная нечетным числом. Я предпочитаю, чтобы они были ровными.

Внутри она закрывает за мной дверь, а затем задает мне ряд вопросов о моем психическом

здоровье и о том, не хочу ли я, чтобы второй человек был со мной в смотровой, когда придет доктор. даже представить себе не могу, что второй человек окажется лицом к лицу с моей промежностью. А что, если они оба говорили на втором языке и говорили о моей неопрятной промежности прямо при мне, а я даже не знал об этом? Даже если бы это было не так, я бы предположил, что они были, поэтому мне было бы так же неловко.

Медсестра Линда протягивает мне изодранное платье.

— Сними всю свою одежду и оставь ее открытой сзади. Доктор Кристин скоро будет с вами.

Она уходит, а я просто стою здесь, огорченный тем, что это происходит. Когда я неохотно раздеваюсь, я не могу не задаться вопросом, почему мой отец настаивает на этом. Я не сексуально активна, и у меня нет парня. Черт, он даже не знает о свидании с Марко. Ну, по крайней мере, я так не думаю. Я думаю, вполне вероятно, что он в курсе. Отец Марко, Альфонсо Капелли, болтлив и любит хвастаться.

Может, мне не стоит так злиться. Может быть, папа делает это для моего собственного здоровья. Может, он знает, что мне нравится Марко, и просто хочет, чтобы я была готова. Может быть, мне не следует всегда предполагать о нем только худшее.

Может быть.

Может быть.

Может быть.

После того, как я разделась и накинула тонкое платье на грудь, я подхожу к застеленному бумагой столу и жду.

И ждать.

И ждать.

Я не знаю, во сколько именно была моя встреча, но прошло не менее пятнадцати минут, и теперь я чувствую, что пердун века засунул мне в задницу. Я сжимаю щеки, не желая вонять в этой крошечной комнате для осмотра за мгновение до того, как доктор просматривает мою промежность, как журнал в приемной.

Неа!

Не я!

Почему мне не нужно пукать до того момента, когда я не должна пукать, а потом я должна? Это как когда тебе звонят, и тебя просят подождать чего-то, а потом через десять, может пятнадцать минут ты должен покакать. Это происходит каждый гребаный раз. Итак, вы срёте с телефоном на громкую связь, но без звука, надеясь вытолкнуть ублюдка, прежде чем кто-нибудь вернется на линию.

Так. Проклятие. Стресс.

Но если я позволю этому порваться, это будет пердёж века.

В их престижных медицинских журналах будут статьи о пациенте с пуком судьбы и о докторе, который пережил его.

Ладно, может быть, я немного увлеклась.

Прошло уже двадцать минут, и я начинаю потеть, но в то же время совершенно замерз. Я решаю спрыгнуть и схватить телефон, когда слышу стук каблуков. Раздается тихий стук в дверь, и входит доктор, и она совершенно не такая, как я ожидала.

Я не знаю, чего я ожидала.

Старая ведьма.

Банши.

Монстр с одним глазом и парой рогов.