Убийца теней
Шрифт:
Впрочем, Ярла не за тем здесь, чтобы местную архитектуру и достопримечательности разглядывать да оценивать.
У входа в советный дом встретил ее непременный стражник. Поприличнее немного, чем тот, на пристани - и на том спасибо. Хмурится... Но это ничего. Письмо с герцогской печатью ему под нос - и все, готов. "Проходите, госпожа". А куда проходить-то? На второй этаж, старшины там в большом зале заседают.
Неужто и правда вот так просто, без проволочек удастся к здешним управителям попасть? Если да, то Лоретт - исключение из правил какое-то. Обычно сто лет в этих советных домах торчишь, прежде чем градоначальники принять соизволят. Ну ладно, не сто - но столько, что поважнее что-нибудь сделать можно успеть. Вечно одна
Но неужели Лоретт от других городов в этом смысле в лучшую сторону отличается? Да нет, ничего подобного. Никаких вам отличий, никаких исключений из правил. И здесь писарь на полдороге перехватил, тощую, длинную, как у гуся, шею вытянул, залопотал: вам куда, да вам кого? А-а, насчет случаев смертельных, бесчинство пресечь и прекратить? Нет, и насчет смертельных нельзя, сразу, вот прямо сейчас - никак. У главы старшинства с самим герцогом Хосвейном личный разговор. А как закончат - заседание старшин начнется, и тогда уж госпожу сумеречную охотницу в свой черед войти пригласят. В свой черед - потому как еще ожидающие есть.
Ну что ты с них возьмешь, с этих писарей. Не стучать же его по башке, так, чтобы вырубился и дорогу не заступал, не врываться же к управителям во время "личного разговора".
Лишь бы уж не слишком долго ждать... А что "сам" Хосвейн Лореттский здесь - так это хорошо. Сразу всем покажешься, всех выслушать, не надо потом отдельно к герцогу на аудиенцию являться. А то бывает и так - морока морокой. Запишись на прием, да дождись, этому визит нанеси да тому, а время-то идет, ларв свое темное дело делает. С другой стороны, когда в обязательном порядке ежедневных отчетов требуют - тоже плохо. Противно - вроде как подневольным человеком себя чувствуешь.
Села Ярла на скамейку около двери, за которой герцог с главой старшинства совещались. Чего там этот, с гусиной шеей, говорил? В свой черед, потому как еще ожидающие?.. Ну, девять человек в богатых кафтанах, которые кто тоже сидят, кто по коридору туда-сюда расхаживают, это, наверное, не посторонние "ожидающие", а остальные старшины, которых "личный разговор" слушать не допустили. А вот в двухбережных рясах двое, что напротив на скамейке сидят (приятное соседство, ничего не скажешь!) - видно, как раз "ожидающие".
Странная такая парочка... Старший - ничего себе!
– тому стражнику у пристани форы даст, и много. Два ясно различимых ларва в человеческий рост рядом с ним клубятся и, похоже, не предел это. Может, в ближайшем будущем еще один присоединится к ним. Вот вам и святой брат... И голодного духа за собой волочет, и чудовище, которому имя сходу не подберешь. Не зря отец всегда говорил, что двухбережников опасаться надо. Особенно видунам. Потому что вещают-то братья о доброте да о любви, но с теми, кто им в чем-то перечить вздумает, расправляются быстро и совсем не по-доброму. Поэтому и скрывают видуны настоящий свой дар, этаким "профессиональным цехом" охотников на ночных тварей притворяются. С таким положением дел двухбережникам приходится мириться: свободные ларвы для всех, самих братьев не исключая, угроза. Но о настоящей природе ларвов ни за что нельзя с двухбережниками говорить. У них ведь на этот счет свое мнение. И такой порядок, что с их мнением спорить не смей. На виселице или на костре от рук святых братьев умирать кому охота?..
Вот и этот двухбережник, старший из двух, хотя тенями окружен, но лицо такое строгое, благообразное - прямо образец добродетели. С такого хоть
Все это цепкий Ярлин взгляд мгновенно схватил. Один только раз, и то случайно - то есть, как будто случайно - посмотрела она в лицо старшему двухбережнику. Пристальнее-то не надо разглядывать, чтобы неладное не заподозрил. Так, боковым зрением. Но и того достаточно.
Предвзято Ярла о двухбережниках судит? Да не то чтобы уж очень... Разные среди них есть. Вот учитель Тирен, к примеру - хороший человек, добрый. Ну, то есть, не так уж, чтобы насквозь, до прозрачности хороший - таких вообще не бывает на свете. А такой, как другие многие, с небольшими своими недостатками. Но правда добрый. А еще... да чего далеко ходить - вон тот, второй, рядом с огненноглазым-то...
К этому второму Ярла сначала пригляделась не особо хорошо, больше на его соседе сосредоточилась. Но второй теперь поднялся - видно, надоело ему сидеть без движения. Волей-неволей к себе внимание привлек. Своего спутника он раза в два с лишним моложе. Прошелся туда-сюда по коридору и в сторону Ярлы посмотрел. Первый тоже смотрел, но с явным осуждением: что за девица, в штаны наряженная? Таких не только в советный дом пускать, таких... А молодой дружелюбнее глянул. Но тут же потупил взгляд. И, что Ярлу удивило, не с показным смущением, а с совершенно искренним. Прямо насквозь в нем эта искренность... Ярлу любопытство взяло. Стала и в этого всматриваться, как видуны умеют, боковым зрением: и не пялишься открыто на человека, а что надо, примечаешь. Искренность, и "замутненности" нет, светлота даже... За два дня двух таких людей, в которых светлота, встретить - пожалуй, везение. Нечасто случается.
"Ну, это он пока молодой, такой весь чистый да светлый, - сама себя одернула мысленно Ярла.
– А поживет в обители еще десяток лет, точно как этот вот, старший, станет..." А жалко. Но ничего не поделаешь - меняются люди. И чаще всего не в лучшую сторону.
Но не об этом сейчас думать надо, не в глубокомысленные рассуждения о людских характерах вдаваться.
Молодой двухбережник снова сел, а Ярла, наоборот, встала со скамейки и по коридору прошлась. Старший, похоже, на ее счет уже сообразил кое-что - значит, о городских делах осведомлен, знает, что старшины сумеречного охотника пригласили. Острый Ярлин слух уловил шепот за спиной - вопрос молодого, и ответ старшего. Не все слова, но одно отчетливо: "Убийца".
А-а, вот как. Ну, пускай. Пускай для них, для святош, убийца. Им с их милосердием показным положено таких как она, Ярла, недолюбливать, убийцами называть. Как раз в их духе самим себе противоречить: вроде, и ночные твари им - злые демоны, но и те, кто истребляет их, тоже так себе людишки, убийцы. А вот встретился бы этот святой брат темным вечерком с упырем один на один или с оборотным зверем - что бы тогда запел?
Но невольно мелькнула догадка: может, истинная-то причина неприязни святых братьев к видунам - другая, не одно ханжество тут? Может, когда-то и как-то, а когда и как - неведомо, просочилась в круги двухбережников правда о сумеречных охотниках... и о ларвах. И теперь братья всеми силами стараются от широкой огласки эту правду скрыть. И чем меньше люди с видунами дела иметь будут, тем двухбережникам спокойнее. С них станется: лучше лишнюю человеческую жизнь ночным тварям в жертву принести, чем правду, которая от их собственной отличается, на волю выпустить.