Убийца теней

J.M.

Значит, другое тут... Жертвы все из знатных горожан. Ясное дело, на аристократов особое внимание обратить следует. Ольмар и обратил... да на то ли, на что нужно? Нет, не за тем надо следить, не забирается ли кто к ним по ночам в дома. А поинтересоваться, с кем семьи жертв дружбу водили в последнее время. Только ли с известными в городе людьми? А вот и не только. Еще с одним графом из рода Фергов, из Арнилона недавно приехавшим - благообразнейший и знатнейший старичок... Не поленился Ольмар в Арнилон съездить, поразузнать. И разузнал. Граф Ферг - не выдумка, действительно есть такой, только из Арнилона не уезжал никуда. Хитер ведьмак, да не настолько, чтобы получше след запутать.

Одного человека перехитрит, другого, но всех, кто на пути ему встретится, не обманет.

Обязательно надо на поддельного Ферга посмотреть. Да так, чтобы в открытую-то не представляться ему, чтобы неладного он не заподозрил. Ну, и попросил охотник своего заказчика на светский прием его, Ольмара, под видом друга пригласить. А тут уж и не нужно ни у кого спрашивать, где граф Ферг, сам по лицу угадал - ни глаз, ни носа, ни губ на этом лице, одна бесформенная масса текучая. Здесь же, на приеме, и прикончил этого ведьмака. Вот уж шуму было, когда "благообразнейший и знатнейший" граф, после того как нож ему в грудь угодил, сперва в урода превратился - харя как у нетопыря, горб за плечами - а потом и вовсе в воздухе растаял.

Ларву-то все равно, как людей убивать, лишь бы убивать. Особенности, которыми охотники руководствуются, оттого только происходят, что вот такой-то разновидности ночных тварей так сподручнее. Оборотни, скажем, жертву загрызают, а призраки задушить норовят. Ну а ведьмаки - они хитростью, коварством порождаются, потому и способны хитрить, от обычных своих привычек отклоняясь. Потому и этот, упырем прикинувшись, всех, кто его выслеживать вздумает, по ложному пути пустить хотел, а сам тем временем свое дело делать. Раз упырь - и ищи упыря, ночью по кустам да закоулкам карауль. Что бы про них, про вампиров, в сказках ни говорилось, видуны-то знают: на хитроумную да тщательную маскировку не хватает их. Так, изредка только примут ненадолго облик человеческий. Но в знатных домах под графской личиной упыря искать - глупым делом заниматься. Другое дело - лжец-ведьмак. С него станется. Так и этот "граф Ферг": подпоит какого-нибудь одного своего гостя, отведет в укромный угол, в подвал, так, что остальные за музыкой да танцами и не заметят ничего. Пустить жертве кровь, а тело где-нибудь в трущобах, от своего логова подальше бросит. Кстати, логово-то это, старый особняк, который фальшивый граф купил и на удивление быстро красиво отделал, после гибели владельца богатого декора вмиг лишилось, на глазах у гостей превратилось обратно в запущенную развалину. И деньги, которые за него были отданы, тоже испарились без следа. Ведьмак-лжец - он ведьмак-лжец и есть.

Должность сотника городской стражи в Лоретте сохранилась, видимо, с тех пор, когда число этой стражи действительно не превышало сотни. Давно прошли те времена, нынче стражников, может, вся тысяча наберется. Но Ирв Герен, как и его предшественники, по-прежнему сотником именовался.

Ярла со своим предубеждением к страже страдала оттого, что почти каждый раз на охоте с этой стражей самое непосредственное дело приходилось иметь. Вот и теперь с еще одним малоприятным субъектом предстоит знакомство... Но к удивлению Ярлы Герен лучше, чем она ожидала, оказался. "Обычный" человек, как большинство людей, много возможностей для появления ларвов в себе таящий, но ни одного видимого, связанного пока не вырастивший.

Вдвоем осмотрели они места, где убитых нашли. Две малолюдные улицы да один пустырь, непонятно как среди города образовавшийся. Пока гипотезе насчет оборотного зверя не противоречит ничего. И никакого "особого" предчувствия у Ярлы нет... вроде бы.

Потом пошли по домам, с родственниками разговаривать.

Мать погибшего Снорра Гуорна встретила их неприветливо - ее за это не осудишь. На днях стражники выспрашивали дотошно, что да как, когда и куда ушел сын, да через сколько времени она всполошилась, что долго его нет, да как соседи прибежали, сказали, что растерзанный лежит... Теперь вот еще какая-то охотница явилась, ей все расскажи. А каково оно, рассказывать-то? Не упрекнешь женщину, что не хочет сызнова ужас переживать. Ирв Герен который раз повторил, что они виновного поймать и по заслугам наказать хотят, но Эрна Гуорн только нахмурилась и губы крепче сжала - не желала при посторонних расплакаться.

Опросили соседей. По их словам, Снорр парень был неплохой, работящий, в гончарной мастерской ремесло осваивал. Погуливал, правда, порой - но дело молодое, с кем не бывает. Ну, может, у Снорра затянулось чуть "молодое дело", сверстники-то его уже своими семьями пообзавелись, а он все с матерью. Но, с другой стороны, не поздно бы еще. Бывает, и на пятом десятке женятся люди. Но все-таки не довела Снорра до добра любовь к кутежам. Глядишь, сидел бы той ночью дома - и не случилось бы ничего. А тут - с попойки и возвращался через пустырь. И прихватила его ночная тварь...

Ярла слушала, кивала. Всматривалась в лист с портретом Снорра, художником, который прежде со стражей приходил, нарисованный. Из тех самых отчетов лист, про которые глава старшинства говорил, и переписанную копию которых сотник Ярле вместе с картой Лроетта отдал. Свидетельства соседей тоже в отчеты занесены, там и прочесть можно - но с людьми напрямую пообщаться всегда лучше, чем по бумажкам читать. Порой даже интонации голоса много могут сказать. А то и важное чего, о чем забыли прежде, вспомнят люди...

Но самым важным почему-то казался вот этот портрет. Важнее свидетельств. Человек лет под тридцать изображен, приятной, можно сказать, внешности. Взгляд открытый, внимательный - не сильно повлияла еще на Снорра разрушительная любовь к загулам, не успела. И не успеет уже... Это прижизненный портрет, насколько себе художник представить смог и насколько ему словесные описания помогли. А зарисовка погибшего Снорра - как и говорили, с перегрызенным горлом, с глубокими ранами по всему телу - на другом листе. Это пока тоже в пользу предположения об оборотном звере говорит.

В другом доме родичи второй убитой, Марны Керенен - люди позажиточнее, большая семья. Сама Марна - сирота, в дом ее взяли, потому что на произвол судьбы родную кровь бросать невозможным сочли. С детства в доброте растили, в достатке, в сравнении со своими детьми не притесняли ни в чем, не обижали. Позволяли, что захочет. Может, и лишнего. Поздно из гостей, от подруги, возвращалась. Или должна была от подруги... А кто знает, не на свидание ли бегала.

Дальше - знакомая история: вы уж постарайтесь, поймайте, покарайте... Глава семейства Керененов даже тяжелый кошель хотел в руки сунуть, Ярле на этот раз, Герену уже пытался, да тот не взял. Но и Ярла не отказалась: и так постараемся, а старшинами мне уже задаток дан.

Третья жертва, Лаара-Иръя Верда, сама уже матерью семейства была, к двадцати пяти годам троих на свет успела произвести. Муж ее теперь один с детьми на руках остался. То есть, вроде, один, но не совсем - уже женщина какая-то в доме есть. Может, родственница. Да если и нет - его не обвинишь, тут не о верности речь, тут помощь нужна. Ярлиному отцу вон с ней с одной нелегко приходилось. Другой раз без старой няни Ниланы не обошелся бы: женщина-то всегда девчонку лучше поймет. Хотя у Ярлы случай другой, ее-то мать жива до сих пор.