Убийца теней

J.M.

Хуже нет для видуна действовать под влиянием эмоций и настроений.

Но разве не говорил ей отец, что если есть возможность, неплохо бы надежными сторонниками обзавестись? Их поддержка дорогого стоит. Для самого отца таким вот верным товарищем Риттон Нир всегда был, и до сих пор остается. И преимущество видуна в том, что он лучше других знает, на кого можно положиться, а на кого нет.

Но сторонник из двухбережников?.. Во всем этом запутаться недолго.

– Почему вам надо это знать?
– спросила Ярла. Не то время выиграть хотела, не то давала Лорку возможность осознать, что

она не в свое дело лезет. Осознает, оскорбится, встанет и уйдет. Честное слово, так бы для всех лучше было...

Но если он и осознал, то не встал и не ушел. Вздохнул, как будто в холодную воду прыгнуть готовился, и выпалил:

– Потому что, говорят, моя мать была грешницей и придала свое тело злому духу, который стал моим отцом. В братстве меня приютили, чтобы спасти человеческую часть моей души... Я хочу знать, действительно ли вот так... от демона ребенок родиться может.

Ярла не стала спрашивать, почему сомнения возникли у него. Не давая себе времени передумать, сказала:

– Нет, не может. Ночные твари, которых ты называешь злыми духами, не имеют таких тел, как наши. Их можно убить, и они могут убить человека, но быть с ним в связи и тем более производить детей - никогда. Чему бы ни учила ваша вера.

Этим "ваша вера" она более чем ясно дала понять, что сама взглядов двухбережников не разделяет. Но Лорк, кажется, меньше всего расположен кого бы то ни было ловить на слове, чтобы потом святым отцам донести. С таким жадным вниманием каждую фразу выслушивает, глубокими чувствами порожденным. Да и вообще все это наушничество, подличание, вероломство - не его. Такой даже за небольшую ложь во благо истерзает себя по-страшному.

Но продолжать разговор Ярла не хотела.

– Уж извините, в подробности углубляться не буду. Думаю, мы выяснили все. До свидания.

Лорк, выдавив из себя ответное прощание, поднялся и вышел из комнаты.

После его ухода Ярла какое-то время потратила на то, чтобы уложить происшедшее в голове. Почему-то знакомство с этим двухбережником повлияло на нее сильнее, чем ей хотелось бы.

Потом она все-таки заставила себя сосредоточиться на деле об убийствах и взяться за отчеты. Но ничего полезного и нового извлечь из них не удалось. А вот карту Лоретта Ярла изучила хорошо, в одну из комнат дворца памяти пометила. Прочие же бумаги за ненадобностью пришлось отложить.

Бумаги - они бумаги и есть. А нужно поразмышлять просто... Если человек, породивший ларва, жив, этим человеком может кто угодно оказаться. Из виденных ею сегодня, например, в том числе и в советном доме. Или из родственников погибших. Или любой другой лореттец, или житель какой-нибудь окрестной деревни. Широкий круг кандидатов, ничего не скажешь.

Но если бы узнать наверняка, это могло бы дать какой-то ключ, на след навести... Впрочем, не обязательно. Иногда никаких ключей нет вовсе, и, даже зная бывшего хозяина ларва, повадки твари не предугадать. Эти порождения злых человеческих желаний и склонностей могут быть совершенно хаотичны. И тогда остается одно: брать оружие и отправляться на охоту, руководствуясь чутьем.

Выслеживать. Таиться. А если это не помогает - делать из себя приманку. Выставлять

оружие напоказ, к месту и не к месту повторять, кто ты и зачем приехал. Надеяться, что забредет ларв в человеческом обличии вечерком в какое-нибудь людное место да услышит разговоры. Голодные духи, звери и чудовища могут попасться на крючок, сами начать охотника выслеживать. А вот призрака и ведьмака так можно спугнуть: затаятся, и ищи-свищи. Но с ними реже имеешь дело.

***

"Я не хотел ее бить".

Мысль вихрем пронеслась в голове Дарлена, застыла в уголке разума. А потом начала вдруг расти, расти, все сознание заполнять собой.

И завертелись перед внутренним взором воспоминания. Первый день знакомства с ней. Три месяца назад ее на празднике Первого дня лета увидел. Среди других девушек танцевала - белое платье в синий цветок, в волосы широкие синие ленты вплетены. Золотые волосы, синие ленты... Кружатся, летят...

Долго храбрости набирался - подойти, имя спросить. Подошел. А ей все шутки, все бы смеяться только.

– Как вас зовут?

– Вилона.

– А меня Дарлен.

– А я знаю...
– и снова в смех.

– Откуда?

– А моя матушка с вашей знакома.

– Да?
– переспросил Дарлен и тут же себя за этот вопрос выругал, потому что глупо прозвучало.
– Моя о вас не говорила никогда...

– Ну а моя вот говорила про вас.

Улыбка... Глядя на эту улыбку, Дарлен сам в ответ улыбаться начал. Не оттого что ее матушка говорила про него, а... так просто. Потому что Первый день лета, и танцы, и музыка, и золотоволосая эта Вилона ладошкой свой смех прикрыть пытается. Да где там, не скроешь, звенит хрустальный колокольчик.

– А пойдемте танцевать?
– первая предложила.

– Пойдемте, - откликнулся Дарлен, как зачарованный.

Вилона его за руку взяла и в самую гущу веселящихся потащила за собой. Так и протанцевали весь праздник чуть не до упаду. Вечером провожать ее до дома пошел. На прощание поцелуй стал выпрашивать. А она - смехом, смехом, вырвалась и убежала.

Но после часто с ней стали видеться. Гуляли вместе подолгу и целовались все-таки... Крепко, сладко. И такое счастье это, что не сказать... Да, не мог он никогда сказать, объяснить, как сильно любит ее. Думал, она сама понимает и отвечает тем же. На вечное ее шутливое настроение внимания не обращал, не допускал мысли, что не всерьез все это для нее.

А потом Вилона один раз с ним на прогулку идти отказалась, другой... Дарлен неладное заподозрил. Да недолго и подозревал: приятели сказали, с Антером она теперь на прогулочки-то бегает. И до того дошло, что его, Дарлена, и в дом пускать перестали: стучит он, стучит, откроет кухарка, или Вилонина сестра, или еще кто: нету Вилоны дома, и все тут.

Но он своего добился все же. Подкараулил однажды ее недалеко от дома.

– Что, к Антеру на свидание торопишься?

И так это сказал, такой у него вид был, что испугалась девушка, попятилась. Дарлен заметил, оправдываться принялся: я тебя не пугать хочу, хочу только, чтобы ты к нему не ходила. Ты же меня любишь. Потому что я ведь тебя люблю - значит, и ты меня должна.