Ты меня предала
Шрифт:
— Твоя дочь хамка! Как ты воспитываешь? А что это за противный мальчишка?
— Наталья, я уже почти приехала.
— Хамка, — женщина сбрасывает вызов.
— Боже. Просто невыносимая женщина, — качаю головой. — И Уля не отвечает. Судя по всему, она дома. Надеюсь, с ней всё хорошо.
— Выдохни, Вера. Нельзя переживать, — берёт мою руку и кладёт себе на бедро. Сжимает и поглаживает пальцы, даря успокоение.
В подъезд забегаю, давлю пальцем на дверной звонок. Дверь открывает почти сразу.
— Уля,
— Нет, мамуль. Всё хорошо. Я постаралась всё убрать. Но сыро очень.
— Боже, — выдыхаю с облегчением и целую Улю в лоб. — Я так испугалась. Ты трубку не брала. А Наталья всё звонит и звонит…
Лёша проходит в ванную комнату и включает свет. Окидывает суровым взглядом, хмурится.
— Лёша, спасибо, что подвёз, — немного смущённо говорю я, не зная, как себя вести.
— Я пойду, поговорю с соседкой, — тихо говорит любимый, смотря на меня исподлобья.
Сердится. Я вижу, что ему уже надоела моя нерешительность. Виновато отвожу взгляд.
— Я пойду с тобой. Она дверь не откроет незнакомому человеку.
Выхожу в подъезд, спускаюсь на этаж ниже, слыша за собой шаги Лёши. Соседка дверь распахивает сразу, как только моя нога ступает на их лестничную клетку. Но и рта не успевает открыть, Лёша задвигает меня себе за спину и спокойно говорит:
— Добрый день, позвольте, посмотрим на потолок.
Наталья теряется под взглядом Лёши и кивает растерянно. За любимым захожу в квартиру и смотрю на потолок, где видно небольшое пятно. Лёша усмехается, а затем достаёт кошелёк.
— Сто тысяч на ремонт.
Я ахаю, хочу возразить, но пальцы Лёши сжимают запястья.
— Вопросы есть? — Наталья мотает головой. — Вот и отлично. Вопрос решён.
Я даже опомниться не успеваю, как вновь оказываюсь в подъезде. Семеню за Лёшей наверх, смотрю в его спину и просто умираю от любви к нему. Боже. Когда за меня так решали вопросы? Когда по щелчку пальцев решали мою проблему? Никогда. Никто и никогда до этого мужчины. Рядом с ним я чувствую себя защищённой, за каменной стеной.
Только в квартире я говорю:
— Лёша, ну зачем ты ей денег дал? У неё всего одна точка на потолке. Она вечно меня дурит!
— Успокойся, Вера. Это на будущее, чтобы не приходила, когда ремонт делать будут и сверлить.
— Что? — хмурюсь, не понимая, к чему он клонит.
— Не дело жить в квартире, где ванной нет, — сверкает с решительностью серыми глазами.
— Как это нет? Всё просохнет и будет хорошо! — развожу руками.
Лёша усмехается. Заходит в обуви в ванную, берёт отвёртку, лежащую на краю раковины, и начинает отдирать плитку от стены. Я распахиваю глаза и прижимаю руку ко рту.
— Алексей! Ты что творишь? — бросаюсь к мужчине, ладошками начинаю колотить по широкой спине. — Прекрати
Но Лёша будто в раж вошёл. Дёргает ванную и та с треском отлетает на середину комнаты.
— Лёша! Ты из ума выжил? — мои глаза становятся влажными.
Лёша разворачивается ко мне лицом, а я вижу злость в его глазах.
— Выжил, твоя блять мать! Выжил, Вероника! — вдруг страшно ревёт мужчина. — Достало, что мозги мне имеешь! Я взрослый мужик, а бегаю за тобой, как сопливый пацан.
Я отшатываюсь.
— Так не бегай! Так оставь меня в покое!
— Как же всё это… — он дёргает меня на себя.
Впивается поцелуем в губы.
— Переезжай ко мне, Вера, — отрывается от губ. — Переезжайте, пока ремонт в квартире делать будут, — хрипит мужчина, уткнувшись лбом в мои волосы. — Мне надоело ждать, малыш. Надоело прятаться. Я хочу тебя. В своём доме. В своей кровати. В своей жизни. Постоянно, — шепчет едва слышно на ухо. — Малыш. Если мы ждём ребёнка… — руки сжимаются вокруг талии сильнее. — Я ведь достаточно ясно дал понять, что для меня это не просто интрижка, Вера. Я хочу тебя в своей жизни.
Я лбом вжимаюсь в надёжное плечо и тихо соплю. Обвиваю руками торс Лёши, поглаживаю по спине.
— Если ты хотел, чтобы я к тебе переехала, мог бы не крушить мою ванную, — бормочу тихо.
— Если бы я не разгромил твою ванную, Вера, ты бы ещё сотни причин придумала, чтобы бегать от меня. Твоя дочь не глупая, малыш, и не слепая. Она взрослая девочка. Уверен, она поняла, что ты — моя.
— Мог бы и не рычать так, — фыркаю, хотя у самой губы расплываются в улыбке.
Лёша запрокидывает мою голову назад и смотри мне в глаза.
— Я не железный, Вера.
— Ты мой, Лёша, — улыбаюсь влюблённо.
И он тут же тает. Целует меня в лоб и легонько шлёпает по попе.
— Иди собирай вещи, Вера. Нам ещё тест делать.
— Всё ты помнишь, — бормочу счастливо.
— Помню всё, что касается тебя, — без намёка на улыбку, серьёзно отвечает мой мужчина.
Я провожу пальцами по его щеке и иду на кухню, где тихо сидит Уля.
— Уль, нужно собрать необходимые вещи. Мы с тобой на некоторое время переедем к Алексею. Пока у нас будут делать ремонт.
— Хорошо, — дочь улыбается. — Мам, он мне нравится. С ним ты будешь счастлива.
Дочь подходит ко мне и обнимает, губами прижимаясь к щеке.
— Уля, ну чего ты? — чувствую, что краснею.
— Мамочка, когда ты в последний раз ходила на свидание? Когда в последний раз думала не обо мне, а о себе?
— Ульяна, откуда такие взрослые мысли?
— Мусенька, я хочу счастья для тебя. Если я уеду поступать в другой город, я не хочу, чтобы ты осталась одна. Я хочу, чтобы был кто-то, кто будет любить тебя не меньше, чем я. Кто заботиться будет. Я счастья тебе хочу, — на одном дыхании говорит Уля.