Ты меня предала

Котлярова Екатерина

— Родная, никого вызывать не нужно. Все уже на месте. Пойдём, — любимый приближается ко мне, осторожно перехватывает горячей надёжной рукой талию, забирает пистолет и тянет к себе. — Всё, душа моя. Всё. Теперь всё хорошо.

Я вжимаюсь лбом в грудь мужчины и начинаю горестно плакать. Самые любимые руки гладят по спине. Слышу успокаивающий шёпот.

— Вы ещё сдохните, твари, — вырывает из дурмана хрип Леонида. — Ты ничего не получишь. Ничего.

Мой любимый мужчина ничего не отвечает. Присаживается. Подхватывает на руки и выносит из подвала и здания, где нас

с Ульяной держали. Меня трясёт, я никак не могу успокоиться. Жмусь к Лёше, впитываю его тепло и с жадностью втягиваю запах любимого.

Мужчина усаживает меня на переднее сиденье машины, склоняется и жадно целует, проскальзывая языком между губами.

— Я сейчас, малыш. Поговорю со следователем и вернусь. Жди. Прошу, никуда не уходи больше.

— Хорошо, — ледяными пальцами касаюсь его щеки и мягко поглаживаю.

Как же невыносимо сильно я его люблю.

Лёша уходит, а я поворачиваю голову назад и смотрю на детей. Ульяна спит, а Артур прижимает дочь к себе. Так бережно и осторожно, что у меня вновь в горле встаёт ком.

— Она очень испугалась, — говорю дрожащим голосом. — Перенервничала. Но держалась, моя девочка. Артур, ты любишь мою дочь?

— Да, — отвечает, даже не раздумывая над ответом.

Я улыбаюсь и смаргиваю слёзы счастья. Поворачиваюсь к мальчишке, тяну руку и провожу ласково по колючей щеке.

— Береги её, мальчик. Я знаю, что я не самая лучшая и внимательная мама. Но Ульяна… она для меня весь мир. Я вверяю тебе в руки весь свой мир, Артур. Не сломай её.

Артур молчит некоторое время. Смотрит на меня исподлобья, но всё же выдыхает:

— Я расшибусь, но не обижу.

Я улыбаюсь. И откуда-то знаю, что парень не лжёт. Не обидит. Из глаз текут слёзы, и я быстро отворачиваюсь и смотрю в лобовое стекло на Лёшу. На своего надёжного и сильного мужчину, за которым я чувствую себя, как за каменной стеной.

Лёша возвращается в машину. Сначала внимательным взглядом окидывает детей, а потом долго смотрит на меня. Сканирует внимательным взглядом. Скользит взглядом по лицу и часто вздымающейся груди. Вижу, как стремительно темнеют глаза моего любимого мужчины. Как расширяются зрачки, а он начинает часто дышать. Перегибается через коробку передач, тянется ко мне, зарывается пальцами в волосы и сжимает, жадно впившись поцелуем в губы. В этот раз он кусает, пожирает, не даёт шанса вдохнуть. Чувствую, что моего мужчину сильно трясёт. С губ срывается стон. Он приводит меня в чувства. Я давлю рукой на грудь Лёши, отодвигаю от себя.

— Лёша, Лёш, дети… Лёша, — но видя, что любимый не собирается отстраняться, кладу пальцы ему на губы и отодвигаю от себя.

Мужчина отстраняется. Окидывает взглядом с ног до головы, а потом заводит машину. Оказывается, нас отвезли на дачу. Я кладу руку на живот и мягко поглаживаю. Лёша замечает этот жест. Тянет руку и кладёт поверх моей руки и сжимает. Согревает. Дарит чувство защищённости.

Когда машина останавливается во дворе дома, я и глазом моргнуть не успеваю, как Артур с Ульяной на руках скрывается в доме.

— Боже. Я должна осмотреть Ульяну.

Я бегу в дом следом за детьми.

—

Артур, мне нужно осмотреть Ульяну, — тихо говорю, когда нагоняю парня.

— Я уже, — прижимает Улю к себя, давая понять, что не выпустит её из рук. — Всё обработал и заклеил.

— Вер, Артур позаботится о ней, — слышу тихий голос любимого за спиной.

Мальчик кивает активно, давая понять, что Лёша прав.

— Там царапина, Вероника Олеговна, — добавляет Артур.

Я вздыхаю и провожаю широкую спину парня взглядом. Дверь захлопывается. Мы с Лёшей в коридоре остаёмся одни.

— Я так устала, родной. И я очень хочу спать. И помыться.

— Будет сделано, — улыбается.

Любимый подхватывает меня на руки, несёт на первый этаж в ванную комнату. Снимает с меня всю одежду. А я даже смутиться не могу. На сегодняшний день я истратила все свои эмоции. И сейчас меня только потряхивает.

Лёша и сам раздевается. Настраивает воду в душевой и заходит вместе со мной под струи воды. Ставит на ноги. Выдавливает гель на ладони и наносит на тело. И согревают меня сейчас не горячие струи воды, а горячие руки и забота моего мужчины. Он опускается на колени передо мной и лбом вжимается в мой живот.

— Родная, он не тронул? Он не успел?

— Нет, конечно. Нет. Ничего не успел.

— Живот не болит? Нам нужно к врачу, малыш. Чтобы убедиться, что всё хорошо.

— Мне нужно поесть и поспать, Лёшенька, — провожу пальцами по его волосам.

Мужчина улыбается. Поднимается, выключает воду и, вытерев меня насухо, несёт на кухню. Делает мне огромный бутерброд с колбасой и сыром, наливает чай. Я осиливаю лишь треть, а потом начинаю отчаянно зевать. Подняться и пойти в комнату самой не получается. Снова я оказываюсь на руках Лёши. Я настолько уставшая, что засыпаю, пока он меня несёт в комнату. Я лишь чувствую, что он укладывает меня на кровать и накрывает одеялом, ложится сзади и крепко обнимает. Я знаю, что я защищена.

Глава 26

Ника

Из-за пережитого стресса я сплю до двух часов дня. В кровати я просыпаюсь одна, оно и не удивительно. Я поднимаюсь и иду в ванную комнату. Когда переодетая и с лёгким макияжем на лице захожу на кухню, на лицо наползает улыбка. Я с жадностью втягиваю запах еды, желудок тут же урчит. Лёша оборачивается ко мне и смотрит на меня внимательно. Смотрит так, что я пячусь.

— Лёша? Что-то случилось?

Любимый идёт ко мне. Кладёт руки на плечи и сжимает.

— Выходи за меня, Вера.

Я хлопаю глазами. Икаю. И пугаюсь. Пугаюсь так сильно, что пятиться начинаю. Мотаю головой и бормочу.

— Ой… Ой, Лёша… Я же совсем забыла. У меня работа сегодня. Ночная смена. Я пойду. Мне нужно идти. Я проспала.

— Вероника! — гремит во весь голос.

— Лёша… Я… Ты пойми, мне, правда, нужно, родной. Я побегу на работу. Завтра… Завтра поговорим.

Мой любимый мужчина хмурится и замирает на месте. Я понимаю, что веду себя, как последняя дура, но на меня такой страх накатывает, что я поделать ничего не могу. Я люблю его безумно. И я счастлива с ним. Но… Страх сильнее.