Темные души
Шрифт:
– С ним всё ясно. Один сумасшедший натравливал жуткого вида слабоумного калеку, чтобы тот запугал округу. Только зачем?
– Грядёт царствие небесное! – завыл Филипп Нуартье. – Скоро вся ваша бесовская порода будет здесь, и тогда постигнет вас гнев божий!
– А вот это интересно, - Бертран подошёл к клетке и посветил факелом в безумное лицо отца Филиппа. – Так это ты писал настоятелю? Это ты хотел заманить меня сюда? Зачем?
–
– Да ведь ты наш родственник, - улыбаясь, тихо произнёс Бертран, медленно утирая лицо кружевным платком. Филипп Нуартье взвыл и отпрянул от прутьев. – И не деспозинов ты убивать натравливал, а своих же родственников.
Ещё один жуткий вой огласил залу.
– Нет! Ты лжёшь, бесовское отродье! Изыди!
– Именно так. Поэтому Гильом не хотел тебя убивать, поэтому он щадил Виктора. Он знал, что ты наш. Он жалел тебя. А ты нас извести хочешь! Ты же умеешь читать мысли и предсказывать будущее. Так зачем ты сам себя поймал здесь?
– Это не он! – возмущённо закричала Сара. – Это я его поймала!
– А, Сара, - рассеянно сказал Бертран. – Я и забыл, что ты тут. Нет, дорогая. Если бы он не захотел, ты бы его не поймала. Не так ли? – Он обратился к Филиппу Нуартье. Тот, прервав заунывное пение, с фанатичным восторгом посмотрел на них, не видя:
– Скоро, скоро воинство Христово будет здесь! Скоро агнец будет принесён в жертву, и Армагеддон начнётся! Последняя битва детей света с ангелами тьмы!
– Иллюминаты! – хлопнув себя по лбу, воскликнул Бертран. – Ну конечно! Самая загадочная из тайных сект! Никому неизвестны их цели, никто не знает, кто в неё входит. Только посвящённым это ведомо. Но кто они – неизвестно. Как я мог забыть о них? Тамплиеры, масоны, розенкрейцеры – всё это детские игрушки. Так, что ты там про Армагеддон говорил? – обратился Бертран к отцу Филиппу. – И агнец на заклание – уж не ты ли?
– Бертран! Ты ничего не чувствуешь? – внезапно спросил Гильом, прикоснувшись к руке Бертрана. Тот принюхался.
– Дым? Я чувствую дым. Наверху что-то горит.
Он обернулся к Филиппу Нуартье.
– Этот сумасшедший заговаривает нам зубы, пока его подручные заживо нас сжигают, - Он с возмущением развернулся к Гильому. Филипп Нуартье дьявольски захохотал.
– Война началась! – заорал он, тряся прутья.
– Они подожгли дом! – вскричал Гильом и кинулся к выходу.
– Как этот… как он попал сюда? – спросил Бертран Сару, в испуге прижавшую руки к щекам.
– Здесь есть второй ход. Очень узкий.
–
Сара бросилась к освещённой стене и стала дёргать факелы и нажимать на камни. Наконец стена со скрипом раскололась, и Сара стала протискиваться в образовавшуюся щель.
– Бегите! Бегите! – бесновался Филипп Нуартье. – Но от гнева божьего не убежите!
Исчезнувшая было Сара снова показалась в щели.
– Что там? – нетерпеливо спросил Бертран.
– Они… Они… - по щекам Сары побежали слёзы, в глазах стоял ужас. – Они забили ход бочками с порохом.
Филипп Нуартье громко расхохотался.
– Возмездие свершится!
Появился бледный Гильом, запыхавшись от быстрого бега.
– Двери заколочены. Они подожгли дом, чтобы выкурить нас от сюда.
– Не выкурить, а удушить. Второй ход завален порохом.
Гильом покачнулся и побледнел ещё больше.
– Что же делать? – белыми губами прошептал он.
– Пойдём через огонь, - улыбнулся Бертран.
В это время страшный грохот сотряс каменные стены, и с потолка посыпались камни и песок.
– Скорее! – вскричал Бертран.
– Но мы сгорим! – запротестовал Гильом.
– А останемся – нас разнесёт на куски или раздавит камнями.
– А они? – Гильом махнул рукой в сторону клеток.
– Идиот!
– выругался Бертран и развернул Гильома к выходу. – Быстрее!
Нерешительно Гильом направился к коридору. Сара побежала за ним. Тронувшийся было следом за ними Бертран, вдруг остановился. Он, широко улыбнувшись повернулся к Филиппу Нуартье.
– Другой выход? – спросил он, не обращая на заволновавшегося в своей клетке Виктора. – Есть ещё один выход?
Филипп Нуартье взвыл, сотрясая прутья своей клетки.
– Дьявол! Дьявол! – орал он, яростно кашляя. – Изыди!
Бертран подошёл к стене, около которой недавно колдовала Сара, и стал нажимать на камни и вертеть ножки факелов. Наконец стена раскололась, и Бертран с трудом протиснулся в образовавшуюся щель. Узкий коридор, в котором он оказался, не давал возможности развернуться и выпрямиться.
– Наверное, так чувствует себя ребёнок, когда рождается, - пробурчал он, обдирая о шершавые камни плечи и пальцы.