Темные души
Шрифт:
Гильом и Бертран уже подходили к ярко освещённой впереди стене, когда услышали крик, похожий на вой грешной души, запертой в аду:
– Как можешь ты, дьявольская подстилка и отродье сатаны, мешать планам божьим? Один раз твой хозяин спас тебя, чтобы проверить крепость моей веры, но это не повторится! Твоё тело вместе с душой сгорит в адском пламени!
– Что-то мне это напоминает, - тихо сказал Бертран, легко касаясь плеча впереди идущего Гильома.
– Это отец Нуартье, - нервно сбрасывая
– О, я слышу поступь армии сатаны! Пришёл час последней битвы!
– Вельзевул и все дьяволы преисподней! – воскликнул Бертран, вырвав факел из рук Гильома и быстро прошагав отделявшее его от жуткого голоса расстояние. – Да это же наш родственничек Филипп! Что же ты не сказал, Гильом, что у нас есть заступник перед Святым престолом?
Гильом медленно подошёл. Зала заканчивалась каменной стеной, в которой торчали факелы и плавились свечи. По обеим сторонам её находились большие железные клетки с массивными, толщиной в руку, прутьями. И всё же, несмотря на массивность, местами эти прутья были слегка погнуты. В одной из клеток бесновался высокий худой человек в сутане. Его длинное узкое лицо с запавшими глазами и тонкой полоской губ в профиль походило на бритву, а скрюченные худые пальцы, которыми он держался за прутья или грозил стоявшей перед клеткой женской фигуре, походили на когти хищной птицы.
– Так наш родственничек и есть жеводанский зверь? – насмешливо спросил Бертран, освещая факелом беснующуюся фигуру.
– А, отродье сатаны! Ты пришёл! – завопил Филипп Нуартье, повисая на прутьях.
– Нет, мрачно сказал Гильом. – Зверь там.
Он кивнул на клетку напротив. Женская фигура шевельнулась.
– Я закрыла его, как только он пробрался сюда. Это он науськивал Виктора нападать на людей. Я слышала. В этот раз он хотел, чтобы умер настоятель.
– Что ты говоришь, Сара? – Гильом развернул к себе фигуру, оказавшуюся молодой девушкой с чёрными волосами и блестящими чёрными глазами. – Зачем нашему священнику убивать собственных прихожан?
– Очевидно, чтобы озверевшие люди убили тебя, а потом добрались бы и до короля, - ухмыльнулся Бертран. – Здесь, у себя в глуши вы не в курсе, какие во Франции настроения. Как в Иудее перед пришествием Христа: колдуны, предсказатели, черные мессы, бесстыдный разгул, некроманты, тайные общества, свободолюбивые философы со своими утопическими идеями, шпионы всех мастей. Вдобавок к этому финансы в полном беспорядке. Достаточно любого неординарного события - и лавина сойдёт. Ведь именно этого добиваются ваши братья-масоны, а, святой отец?
Филипп Нуартье на некоторое время замолчал, но тут же снова начал трясти прутья решетки и завывать:
– Вы, дьявольские дети, вас уже ничто не спасёт! Но у остальных ещё есть время! Придёт, уже скоро, царствие небесное! Исчислит Господь Иисус наш праведников и посадит рядом с собой на небесном престоле! И низвергнет нечестивцев в ад на вечные муки!
–
– Масоны? – спросил Гильом. – При чём тут масоны?
– При том, братец, что нынешняя королевская власть многим не нравится. И не удивлюсь, если лет через пять-десять Франция запылает.
– Я ничего не понимаю. При чём здесь Виктор и отец Нуартье?
– Ты помнишь, кто победил Голиафа?
– Давид, в последствии избранный царём.
– Смотри глубже, братец. Голиафа убил маленький камешек, пущенный пращой маленького человека. На это редко обращают внимание, поскольку оно отвлечено фигурой более интересной. Так вот, масоны – это праща, а камешек – это твой отец Нуартье и наш братец Виктор. Только вот кто сейчас в роли Давида мне неизвестно. Все эти тайные общества, которых расплодилось как блох на собаке, это только прикрытие для скучающих юнцов-аристократов. А кто дёргает за ниточки – Англия, Испания или ещё кто, мне не ясно.
В темноте противоположной клетки послышалась возня. Бертран быстро обернулся, подняв над головой факел. На свет постепенно выступила жуткая морда: на человеческой голове с длинными космами и жёсткой щетиной было как бы два лица, только одно находилось где-то сбоку и имело один глаз, сидевший на уровне щеки. Постепенно из темноты выступило тело, местами покрытое густой чёрной шерстью, местами коростой, напоминавшей рыбью чешую. Массивные руки были непропорционально длинными, а ноги – кривыми и короткими по сравнению с толстым туловищем, и заканчивались пальцами с чёрными изломанными когтями. Вытянутый нос и нижняя челюсть придавали ему сходство с волком, если бы не второй рот, второй сплюснутый нос и третий невидящий глаз на боку. На четвереньках существо подошло к прутьям и передними лапами вцепилось в них, как и Филипп Нуартье. Что-то прорычав, существо нечленораздельно пророкотало:
– Деспозины*! Вернутся! Ересь возродится! Убить нечестивцев!
– А, вот теперь понятно, - спокойно произнёс Бертран. – Наш родственничек Филипп науськивал Виктора на так называемых деспозинов.
– Ересь! Ересь! – бесновался в своей клетке Филипп Нуартье.
– А еще никто не доказал, ересь это или нет. Катары верили в это так свято, как будто у них были доказательства. И потом, одни верят, другие преследуют эту веру. Но правды не знает никто.
– Я знаю! Иисус был свят! Земные его дети – это происки сатаны, сбивающего верующих с пути истинного!
– Поэтому ты и ухватился за эту сказку, чтобы наш слабоумный братец своими руками делал твои чёрные дела?
– Да простит меня бог! Я исполняю волю его!
– Да не его волю! Только чью – я не пойму ещё.
– Дьявол! Дьявол! Изыди! – отскочив от клетки, Филипп Нуартье начал часто креститься и завывать псалмы.