Темные души
Шрифт:
– Дайте дорогу! Идёт королевская семья!
– Кто ты такой? – крикнули в толпе. – Ты не смеешь нам указывать!
– Солдаты! – крикнул капитан. И, прежде, чем он успел сказать хоть слово, стоявший напротив него солдат с виньеткой из трёх цветов разрядил в него ружьё. Капитан упал, держась за левый бок. В толпе произошло смятение. Кто-то из находившихся в доме затянул капитана обратно, помогая ему встать на ноги. Поблагодарив, тот вернулся в комнату к королю.
– Что случилось? – сурово спросил король, глядя на
Он схватил капитана за руки и усадил его на стул. Затем, не слушая его возражений, он стянул с него мундир, и разделся сам, засучив рукава рубашки.
– Царапина, - презрительно сказал капитан, баюкая раненое плечо.
– Мы выедем от сюда только идя по крови, - мрачно сказал король, смачивая свой платок в вине. Он приложил его к ране и начал протирать вокруг поданными мадам де Сос тряпицами.
– Я и мои люди готовы за вас умереть, - сказал капитан, морщась.
– Я в этом не сомневаюсь, - усмехнулся король, разрывая остальные тряпки на полосы.
– Шуазель добрался до Варенна, - тихо сказал капитан. – Он поможет нам выехать от сюда.
– Я не отдам приказа стрелять по людям. Я их отец, - мрачно сказал король, бинтуя плечо капитана. – Вы можете обещать, что никто не пострадает, когда мы начнём выбираться от сюда?
Капитан молчал.
– Тогда надо выбираться от сюда другим способом, - сказал король и завязал узел на плече капитана.
Через некоторое время в окна сквозь ставни стал пробиваться рассвет. На улице снова послышался шум и по лестнице поднялся человек в форме Национальной гвардии.
– Капитан Байон, Национальная гвардия, - произнёс он, кивнув королю и королеве. – У меня приказ генерала Лафайета: Ассамблея велит вам возвращаться в Париж.
– Да! – запальчиво закричал Друэ. – Отвезите короля в его Париж!
Игнорируя его, капитан подал королю запечатанный пакет. Медленно подойдя, король взял его в руки и разломал печать.
– Париж на грани восстания, - сказал капитан Байон. – Если вы не вернётесь – прольётся кровь. И это будет на вашей совести.
– Так это, по-вашему, я виноват, что могут погибнуть мои подданные? – холодно произнёс король, читая пакет.
– Они не ваши подданные, - жёстко сказал капитан. – Они граждане.
Король поднял глаза от пакета и задумчиво посмотрел на капитана.
– Но если нет подданных, - медленно произнёс он, глядя куда-то за плечо капитана, – значит, и нет короля.
Королева дёрнулась. Король спокойно положил руку ей на плечо.
– Он король! – Королева вскочила, сжав кулачки. – Он великий король! Король, который спасал ваш народ от иностранных завоевателей и французских притеснителей! Король, который спорил со своими алчными министрами! Король, которого вы хотите теперь обвинить во всех смертных
Король опустился перед ней и заключил её лицо в свои ладони.
– Этот король, - прошептала королев, – которого я всегда любила и которому буду верна до конца моей жизни.
– Встаньте, мадам. Они хотят получить своего некороля. Что ж, они его получат.
Он поднялся сам и поднял, держа за руку, королеву. Вместе они проследовали к выходу из комнаты. Месье Сос, который попался им на пути, испуганно отскочил в сторону. А Друэ, который стоял в стороне, наоборот преградил им дорогу. Король презрительно, сверху вниз взглянул на щуплого человека с горящими ненавистью глазами. Ни единый мускул не дрогнул на его лице. Он лишь спокойно сказал, глядя в глаза Друэ:
– Я король. И король не бежит.
Друэ, злобно сверкнув глазами, отошёл в сторону. Король под руку с королевой медленно вышли из комнаты. За ними, как цепной пёс, шел капитан драгун Дигелло в мундире на одно плечо с перевязанной рукой. Рядом с ним шли «баронесса» и её «дочери».
– Французы! Дети мои! – сказал король, когда остановился в дверях дома. – Я - ваш король, а вы – мой народ. Самый великий народ в мире. Я слышал ваши стоны, я слышал ваш зов. Нынешние ваши беды мне известны и ваш гнев мне понятен. Но умоляю вас, не дайте горлопанам задурить вам голову, а интриганам обмануть вас ложными обещаниями. Доверьтесь себе: своему разуму, своей душе. Свобода возможна только тогда, когда человек ощущает себя свободным, а не когда это решают за него. Я люблю вас, мой народ. Если нужно будет, я сам, ваш король, пострадаю за мой народ. Молю бога, чтобы моя жертва была не напрасной.
Он оглядел толпу у дверей дома, небо, которое ещё не проснулось окончательно, и медленно пошёл к карете, которая так и не увезла его из Варенна. Молчаливая толпа расступалась перед ним. А люди, набившиеся в комнате месье де Соса, высыпали посмотреть вслед со всеми на последнее путешествие короля в столицу.
– Как думаешь, - спросил бородач, затеявший недавнюю драку в трактире, у своего бывшего противника. – Его приговорят?
– С ума сошёл? За что? Пусть это тиран и трус, но он пока наш король. И останется им до своей смерти.
– Вот попомни мои слова – недолго ему быть королём.
– Тоже мне, пророк выискался. Ему в Париже не только власть вернут, но и прощения попросят.
– Ах ты, дворянский ублюдок! Если в Париже есть у людей головы на плечах, то его они повесить должны за все его выкрутасы!
– Сам ты, моча ослиная! Дворян не вешают, им головы рубят.
И два недавних противника вновь сцепились в драке.
– Ну, братец, как вам зрелище? – спросил красивый молодой человек своего соседа, мужчину постарше с несколько мрачным лицом. – Какой слог! А какова концовка!