Темные души
Шрифт:
– Братец, прекратите эту комедию, - сквозь слёзы смеха взмолился Бертран. – Я могу задохнуться.
Гильом и настоятель одновременно посмотрел на него. Внезапно посерьёзнев, Бертран произнёс:
– Мне надоела эта ханжеская комедия. Матье, проводи настоятеля.
Матье медленно посмотрел на Гильома. Тот кивнул. Подойдя к камину, Матье взял свечу и повернулся к настоятелю. Тот, потирая руки от холода, пошёл вслед за Матье, медленно поднимавшемуся по лестнице, подсвечивая себе единственной свечой. Проводив их взглядом,
– Почему Виктор охотится в Жеводане, а не где-нибудь ещё? – прервав затянувшееся молчание, спросил Бертран.
– Он ищет, - коротко ответил Гильом, взглянув на него. Потом он снова перевёл взгляд на огонь.
– Ищет? Что? – недоумённо спросил Бертран.
– Я не знаю. Он сказал только, что ищет, - не поворачивая головы, ответил Гильом.
– Проводи меня к нему.
– Зачем?
– Я хочу сам его спросить, - Бертран встал. Вслед за ним медленно встал Гильом.
– Сейчас? Он спит.
– Нет. Он ждёт меня, - Бертран взял перчатки и шляпу. – Да, а почему ты вообще его выпускаешь?
– Он мой брат, - мрачно глядя на Бертрана, произнёс Гильом и направился к выходу. – Он несчастный больной человек, чтобы о нём ни говорили. Он мой брат. И он должен найти то, что ищет. Возможно, это ему поможет.
– Для начала его кто-нибудь выследит и сдерёт с него шкуру, - проворчал Бертран, идя вслед за Гильомом по тёмному дому. – А заодно и с тебя.
Гильом обернулся и бросил короткий взгляд на Бертрана, затем пошёл дальше.
Глава четвёртая
Проходя тёмными коридорами, они подошли к обычной, ничем не примечательной двери. Остановившись около неё, Гильом несколько раз глубоко вздохнул и вынул из-за пазухи ключ, висевший на его шее на верёвке. После двух оборотов дверь открылась, и родственники вошли в обычную комнату, которая производила впечатление запущенной и нежилой. Подойдя к массивному шкафу, Гильом распахнул дверцы. В шкафу ничего не было, кроме боковой полки с правой стороны и массивной железной двери в задней его стенке. Пошарив на полке, Гильом нашёл связку ключей и один за другим стал отпирать замки на двери. Бертран усмехнулся, но ничего не сказал.
Когда последний замок был отперт, Гильом, налегая на дверь плечом, со скрипом приоткрыл её.
– Свет я тебе не предлагаю. Виктору он не нужен, мне тоже, - произнёс он, не оборачиваясь. Не дожидаясь ответа Бертрана, он протиснулся в образовавшуюся щель.
– Гостеприимный хозяин, - с усмешкой буркнул Бертран, протискиваясь за ним.
– Позволь напомнить, я тебя не приглашал, - холодно сказал Гильом, спускаясь по крутой тёмной лестнице.
– Тогда как понимать твоё письмо ко мне? – глядя под ноги, спросил Бертран,
– Я тебе ничего не писал. Была бы моя воля, я и не впускал бы тебя не только в дом, а вообще в мою жизнь.
Бертран тоже остановился. Он с сомнением посмотрел на бледное, в кромешной тьме еле видное лицо Гильома.
– А кто же прислал настоятелю из монастыря в Жеводане письмо для меня?
Гильом непонимающе посмотрел на него.
– Письмо настоятелю Жеводана? А зачем бы мне было его писать? Тем более передавать что-то тебе через него?
– Откуда мне знать? Я знаю только, что настоятель, отец Жюстин, приехал ко мне с письмом от тебя и сказкой о том, что наша семья с помощью этого самого жеводанского зверя хочет заполучить власть в мире и занять место папы.
Гильом задумчиво смотрел на Бертрана. То ли оценивая, правду ли ему сказал Бертран, то ли раздумывал над смыслом произнесённого.
– В здешней церкви, - наконец произнёс он. – Есть священник, отец Филипп Нуартье. Это священник старой закалки, верный воин войска Христова. У него независимый склочный характер. Он до сих пор предписывает женщинам чуть ли не монашеское одеяние, не признаёт разводов, не причащает незамужних молодых матерей и не крестит незаконнорожденных. Его вторая любимая книга это «Молот ведьм». Его любимая тема проповедей – о женщине как об источнике всех грехов, пороков и мерзостей, само существование которых на земле побуждает мужчину грешить. Он осуждает театры и прочие развлечения. Короче, закостенелый ортодокс. Возможно, это именно он написал письмо настоятелю Жюстину. Во всяком случае, я бы не удивился.
– А зачем ему это нужно?
– Возможно, как реальное доказательство наказания за грехи. Он и настоятелю адом грозил. Может, он хочет собрать всё наше семейство тут, чтобы поразить гневом божьим или натравить на нас озверевшую от зверя толпу. Я не знаю, я могу только предположить.
– А не может он преследовать более глубокие цели?
Гильом мрачно посмотрел на Бертрана.
– Если бы он был инквизитором, я бы не удивился. Но я ничего о нём не знаю. Кроме того, что он начал догадываться, что зверь – это Виктор.
– И зачем бы ему меня вызывать?
– Слушай, Бертран, - Гильом наконец потерял терпение. – Откуда мне знать? Спроси у него сам. Меня он ненавидит.
– За что?
– Я не позволил однажды ему сжечь девушку, которую он объявил колдуньей. А она просто была бедна. В свои четырнадцать лет она осталась за старшую среди ещё пятерых братьев и сестёр. Что она могла? Только воровать, да торговать собой. Однажды мясник поймал её, когда она украла у него бычье сердце, чтобы накормить детей. Когда её привели к священнику, при ней нашли воск из церкви и несколько костей с остатками мяса. Этого Филиппу Нуартье оказалось достаточно. Он заявил, что из воска она хотела наделать кукол, чтобы через них насылать порчу и смерть. А кости и сердце были ей нужны для вызывания дьявола.