Темные души
Шрифт:
– Что ж, Бертран. Как сказал тот мужественный дурак, скот всегда остаётся скотом. Хоть обряди его в бархат, хоть дай ему свободу.
– Ах, Гильом, ты несправедлив. Эти, как ты говоришь, скоты своим невежеством и тупостью дают нам возможность выжить. Мы теряемся в их массе.
– Эта масса может и раздавить. Не говоря о том, что она плохо воспитана и дурно пахнет.
– Вы слишком мрачны, кузен. Кстати, вы не видели моего братца? Что-то я потерял его из виду.
– Гильом де Го сошёл с ума.
– А вы, Гильом, забыли, из какой мы семьи? – Бертран
– Ах, Бертран де Го, Бертран де Го, - пробормотал Гильом, провожая взглядом стройную фигуру. – Убьёт тебя гордыня. Да, наша семья – дьявольское порождение. Но у некоторых хватает ума понимать это. Надо бы предупредить Катерину и Бьянку, чтобы уезжали из Парижа. Да и вообще из страны. Скоро тут такое начнётся – недолго ждать. Только слепцы, вроде Гильома де Го, думают, что казнью короля всё закончится. Нет, с казни-то всё и начнётся. Да, надо предупредить семью.
И, натянув на глаза поношенную шляпу, Гильом ле Муи отправился к лошади, которую предусмотрительно привязал в переулке.
Толпа, привлечённая необычайным зрелищем ареста короля, понемногу начала редеть.
Глава третья
Дрожавшие от утренней свежести люди стали собираться у эшафота, едва рассвело. Женщина в простой, но чистой одежде уже находилась у постамента, когда стали подходить первые зрители. Красивый молодой человек в широкополой шляпе с иронической улыбкой на гладком лице, некоторое время наблюдал за ней, кутаясь в плащ. Наконец, когда площадь перед эшафотом немного заполнилась, он медленно подошёл к ней и тронул её за плечо. Женщина мгновенно обернулась, сжимая в руке кинжал.
– Ого-го, сестрица, - смеясь, сказал красавец, отступая на шаг и выставив вперёд руки.
– Не надо так приветствовать родственников!
– Он на мгновение поднял руки вверх в шутовской сдаче.
– Предатели мне не родственники, - прошипела женщина, сверкая глазами. Из её рта вырывались облачка пара.
– И кого же я предал?
– Молодой человек сложил руки на груди.
– Свою семью, поганец, - Женщина плюнула ему под ноги.
– Даже так?
– Молодой человек усмехнулся.
– В первый раз об этом слышу.
– Ты поддерживал этого жирного борова, - Женщина кивнула на эшафот.
– Ты поддерживал его поганую жену, когда она интриговала против собственной страны и своего народа. Пока этот скот и его блудливая жена роскошествовали, люди с голоду умирали. Аристократы в шелках швыряли драгоценные камни, как шелуху от семечек на ненужные обряды, одежду и мебель, а народ перебивался с хлеба на воду. И, в конце концов, остался на воде. Поскольку цена на хлеб всё время растёт. Ненавижу вас, лицемеров. И этого ленивого пьяницу - первейшего среди всех лицемеров королевства. Все вы одинаковые...
– А разве ты не аристократка?
– с иронией прервал её яростную речь красавец.
– Разве ты не принадлежишь к одному из самых древних аристократических родов?
– Не смешивай меня с ними!
– в гневе сверкнув глазами, выкрикнула женщина.
– Я хочу вернуть своё. Я хочу наказать королей за столетия унижений. Ты слишком долго живёшь на свете. Ты оторвался от реальности. Раньше это быдло, - Она указала на собиравшуюся перед эшафотом промерзшую толпу, - считало, что король - это бог на земле. Потом, что ставленник бога. А теперь, благодаря мне, все видят, что это обычный человек. Да ещё не из самых лучших. С кучей ненужных ритуалов, для которых требует огромнейшей толпы людей, и ящиком, полным добра. В то время как некоторые мамаши едва и на корку хлеба
– Благодаря тебе? И что это значит?
– Ну и глупец ты, Бертран. Неужели ты думаешь, что эти памфлеты и сплетни появились сами собой? Конечно, это надо было выдумать, издать и привезти через пол-Европы. Гильом мне помогал. Пока не тронулся умом на своих тамплиерах. Он всё ищет голову Иоанна Крестителя и пытается разгадать, куда подевались их сокровища. Тоже глупец. Не понимает, что в дурацкое копьё Лонгина или Библию дьявола, гвозди из креста Христа или его крайнюю плоть никто не верит. Их сила не в магии. Христос был человеком, вокруг которого сочинили утопическую сказку и огородили церковью. Все эти волшебные вещи волшебны лишь в воображении тех язычников, кто в экзальтации верит в них. Несмотря на все эти "тайные" общества, сейчас всё решает человек. Вспомни, ведь ещё так недавно появились эти листки, которые именовались газетами и которые мало кто читал. А теперь, благодаря мне и моей фантазии, у нас тысячи читателей. В разных слоях населения. Я и неграмотных не обошла стороной - для них есть картинки. Ты частенько держал моё творение в руках. Но, в конце концов, мне это надоело. И я решила убить австриячку одним ударом - этой афёрой с ожерельем. Её Трианон и Сен-Клу слишком дорого обошлись казне. Это уже вызвало недовольство. Когда она въехала в Париж после рождения сына - её хоть кто-нибудь приветствовал? Хорошо быть щедрой за чужой счёт. Хорошо прослыть благотворительницей, раздавая милостыни из денег, которые отобрала у нуждающихся. Ненавижу это лицемерие. За это я её и наказала. Да ещё за то, что она жена короля. Мной не должны править те, кто изничтожал мою семью.
– Уж не хочешь ли ты сама влезть на трон? – забавляясь, спросил Бертран.
– А зачем мне это? В моих руках власть тайная. Зачем мне отдавать это преимущество? Во Франции не должно быть королей. Должно быть правительство, которое прислушивается к мудрым.
– Как в Американских Штатах?
– А почему бы и нет?
– А к мудрым ты относишь себя?
– Ну так почему бы нет? Уж я, по крайней мере, не буду выбрасывать деньги на сады, секретеры и "идеальные деревни", не допущу, чтобы моё имя хоть вскользь попадалось в сатирических памфлетах.
– Неужели всё это выдумка - то, что написано в них?
– Большей частью. Мне плевать, сама австриячка покупала ожерелье, или её обманул кардинал Роган. Мне плевать, от кого она рожала своих детей - от короля, графа д'Артуа или Ферзена. Не это главное. Чтобы поверили в ложь, нужно, чтобы в её основе была крупица правды. А потом, многократно повторенная ложь, становится истиной. После всего, что я навыдумывала, можно обвинить Антуанетту в том, что она спала со своим сыном и ела некрещеных младенцев. И этому поверят. И найдутся "очевидцы".
– Жуткие вещи ты говоришь, - улыбнулся Бертран.
– Неужели люди так глупы?
– Каждый человек умён по-своему. А в толпе разума нет. Толпа - стадо, которым легко управлять, если знаешь как. Я не собираюсь править толпой. Я хочу осуществить свою месть. Потому что, за всю историю нашей семьи одиночки и дворцовые заговоры ни к чему не привели. Уж на что было смутное время, когда правил "народный король" Генрих. А всё равно - Бурбоны у власти. Уж на что наша семья способствовала казни Карла Стюарта, а его сынок, всё же, пришёл к власти. И пусть Стюарты на нём закончились - на трон сели их родственники*. Теперь я попробую иной путь. Веками королевские дома уничтожали нашу семью. Пора ответить тем же. Карл с головой простился. Теперь очередь Людовика. Я хочу, чтобы его голова скатилась под топором палача, как голова Карла. Я хочу видеть это! Я хочу видеть голову австриячки на воротах! Я хочу видеть там головы всех её детей!