Темные души

Василий Карина Татиановна

– Кто бы мог подумать, - прошептала бледная дама в скромном одеянии, поднеся руку ко рту. – И это французы! Гнусный скот, который так недавно благоговел перед своим королём.

– Я бы посоветовал вам, мадам, - Черноволосый мужчина наклонился к даме, закрывая её от посетителей, – не произносить здесь этого слова. И вообще говорить поменьше и пореже сверкать своими драгоценностями. Что до французов, то вы ошибаетесь. Благоговение перед… ним, - Черноволосый многозначительно сделал ударение, –

у них закончилось лет десять назад.

– Но почему? – жалобно прошептала дама, стиснув кулачки.

– Слишком много философов в мире, слишком много ученых, - Черноволосый покачал головой. – Раньше как было? Люди поклоняются богам, боги им помогают. Потом люди поклоняются богам, а боги дают власть быть посредниками между небом и стадом. Потом появились философы, которые стали утверждать, что бог может общаться с каждым. Потом появились учёные, которые сказали, что мир держится не на божьем замысле, а движется по законам науки. Что человек сам может стать богом, если не будет подчиняться. От сюда и пошло пренебрежение богом и властью.

– Ах, оставьте ваши сентенции, граф, - Полноватый мужчина откинулся на спинку грубо сколоченного стула со скучающей миной.
– Стаду всегда нужен пастух. А когда пастухи дерутся за стадо – наступает хаос. Сейчас каждый хочет править. И каждый не упускает случая поносить меня. Но посади любого такого крикуна на моё место – много ли он нацарствует? Все эти крики о равенстве и братстве хороши на словах. А в реальности лентяя не сделаешь трудолюбивым. А из мясника не получится министр. Крестьянин хорош в поле, а не в банковской конторе.

– Золотые слова, ваше величество, - произнесла вторая дама, салютуя кружкой.

– Тише, - шикнул черноволосый.

Бойкая служанка, некоторое время крутившаяся у соседних столов, посматривала на странных посетителей со смесью восхищения и зависти.

Наконец они, видимо, заканчивали трапезу и были готовы расплатиться. Низкорослый пузатый мужчина в изношенном дорожном костюме достал из кармана потёртых штанов монету и протянул её девушке.

– Спасибо, милая. Надеюсь, этого хватит. И передай хозяйке, что её жаркое было сочным для нынешних неспокойных времён.

Девушка подхватила одной рукой монету, другой пустые кружки и направилась к хозяйке, которая, наблюдая за дракой, только хмурила брови и яростнее ощипывала худую курицу.

Девушка подошла к ней и отдала монету.

– Ого! Золотой! – Хозяйка рассмотрела монету со всех сторон, попробовала её на зуб и вдруг глаза её сощурились.

– Постой-ка, что-то лицо того толстяка мне знакомо, - Она внимательно посмотрела в надменное

полное лицо мужчины, которое прикрывала шляпа. – Где ж я его видела?

Отложив курицу, она, вытирая руки о передник, поспешила к тёмному углу.

– Надеюсь, граждане, вам у нас понравилось? – громко спросила она притихших при её появлении посетителей.

– Да, хозяюшка, - ответил низковатый мужчина, пытаясь загородить собой надменного человека рядом. – У вас отличный повар.

– Вы дали слишком много, - сказала хозяйка, пытаясь рассмотреть заинтересовавшее её лицо.

– Это за нас и за наших лошадей. Я надеюсь, они отдохнули.

– Лето выдалось жаркое, но лошадей нам пока есть, чем кормить, - Женщина опустила глаза на монету, что продолжала держать в руке. И вдруг она быстро подняла глаза. – Пресвятая дева! – закричала она. – Людовик! Тиран! Капет здесь!

Присутствовавшие в трактире замолчали.

– Хозяйка, ты ошибаешься, - с угрозой произнёс черноволосый мужчина, потихоньку вытаскивая шпагу.

– Это чёртовы дворяне! – заорала хозяйка, указывая на тёмный угол и застывших в страхе людей в нём. – Они хотят увезти проклятого тирана!

Вся зала наполнилась возмущёнными голосами. Особо прыткие посетители кинулись на застывших дворян. Черноволосого, пытавшегося обнажить шпагу, без лишних слов оглушили бутылкой по голове. Остальные сдались при виде направленных ножей и хозяина с вертелом в одной руке и мушкетом в другой.

– Господа, - громко провозгласил надменный человек, встав из-за стола. – Вы ошибаетесь. Я месье Дюран, дворецкий баронессы де Корф, которая едет к своему умирающему мужу. Расступитесь и позвольте бедным детям в последний раз увидеть своего отца.

Невозмутимость и решительность перед лицом толпы и ножей заставили толпу поколебаться. Полноватый мужчина помог подняться черноволосому, который, держась за свою голову, пытался нащупать шпагу. Дети, сидевшие у окна, тихонько заплакали.

– Итак, разрешите нам пройти, - властно сказал полноватый человек. Толпа расступилась, ворча, как собака, у которой отняли кость. Мужчина вышел из дверей трактира, пропуская впереди себя двух женщин и девочек, которые, быстро семеня, проскочили мимо него. Оставшись один, он оглянулся на черноволосого, который все ещё держался за голову, и сказал ему:

– Гастон, вы передохните здесь. Потом нагоните нас по дороге. Ваша лошадь одна догонит нашу карету.

– Хорошо, сударь, - пробормотал черноволосый, падая обратно на скамью.