Темные души

Василий Карина Татиановна

Мужчина улыбнулся.

– Ты знаешь меня?

– Нет, - усмехнулась Катерина. – Я догадалась.

– Интересно. Однако, ты зря думаешь, что казнить или миловать буду тебя я. Это будет делать даже не палач. И это может сделать не только король. Есть закон…

– Который умные люди легко обходят.

Ларейни снова улыбнулся.

– Ничто не совершенно. Но и не всем везёт. Вот, Ла Вуазен, несмотря на её связи и болтливый язык, приговор не за горами. Её помощницу, Ла Вигуре, уже повесили. Уж очень она была упряма. Как её ни пытали, она не сказала ничего. И ты…

– Если вы только…

– Полно, милочка, - Ларейни отошёл от Катерины и сел свой стул. – Как суеверный человек я, конечно, могу допустить, что, проклиная от души, можно убить. Как современный человек я отвергаю эту чушь, но допускаю, что ты сама можешь верить в неё. И, наконец, как христианин я тебя жалею, хоть и ужаснулся твоим деяниям. Как христианин я верю, что каждому воздастся по его делам. Но я здесь не за этим. Пообщавшись с Ла Вуазен, я понял, что не она руководила всем этим… - Он щёлкнул пальцами, пытаясь подобрать слово. – Всей вашей компанией.

Она обычная знахарка, которой в детстве подсказали, как унять кровь лопухом, и большего она ничего придумать не может. Ну, ещё глупые мистерии в виде «сатанинских месс» для простаков. Автор же ядов и историй, для которых эти мессы были нужны, не она. Ла Вигуре мне ничего не сказала. Может, скажешь ты?

Катерина выпрямилась на табурете.

– Твоё имя? – резко спросил министр. От его благодушия не осталось и следа. Из дружелюбного он стал официальным.

Катерина вздрогнула. Она медленно подняла глаза на министра и чётко произнесла:

– Катерина ле Муи де Го, леди Глэдстон, баронесса Вилландре, баронесса Фластилар, маркиза Монтижи, маркиза де Безе, дочь Бертрана де Го и Катерины ле Муи, баронов Фластилар и Вилландре, родных брата и сестры, порождённых кровосмесительной связью отца Бертрана де Го барона Вилландре и Фластилар, и дочери Катерины ле Муи маркизы Монтижи. Титулы маркизов Безе и Монтижи и баронов Фластилар и Вилландре мои предки получили сами, - усмехнулась Катерина. – Когда, изнасиловав наследницу, вынуждали отца к свадьбе, а потом молодая жена исчезала из этого мира. Или просто-напросто убив наследников мужского пола и захватив замок и земли силой. Не все были так покладисты, поэтому вновь приобретённых титулов всего четыре. На леди Глэдстон мой предок женился официально. Только после свадьбы она куда-то делась. Говорили, что она сошла с ума, и муж держит её в подвалах своего замка. Из милосердия, - она криво улыбнулась.

Спокойный рассказ Катерины произвёл на чиновника обратное действие. В страхе он уронил перо и закрыл лицо руками. Ларейни же спокойно смотрел на Катерину, ожидая, когда она закончит.

– Об этом я знаю, - снова благодушно сказал он. – Знаю и о том, как Карл Первый Стюарт преследовал вашу семью. Знаю, как подло предал Кромвель вашего родственника Бертрана ле Муи. Мне это известно.

Он мгновение молчал.

– Французский архиепископ из Бордо, а так же кардинал и архиепископ Лионский не твои родственники?

Катерина улыбнулась.

– Бертран де Го, архиепископ Бордо и папа Климент Пятый и Беро де Го, архиепископ и кардинал Лионский мои предки. Однако после Столетней войны многие родственники отказывались признать нас тоже прямыми наследниками. Как же – Папа и Антихрист! Многих удалось заставить молчать, многих пришлось подкупить. Но до вас никто ещё не связывал имя первого пособника Филиппа Четвёртого Красивого с нами. Хотя, папа уничтожил тамплиеров вместе с королём. Так почему бы мне и моей семье не продолжить его дело? Или не уничтожать королей? Какая разница, чью кровь проливать? И во имя чего? Главное, чтобы это приносило удовольствие.

Зубы Катерины снова блеснули в дьявольской улыбке. Министр спокойно слушал её. Только изредка сжимавшиеся губы выдавали его волнение.

– Чего вы хотите от меня теперь, когда я в вашей власти? Казните меня как покушавшуюся на голову короля и дело с концом, - Катерина презрительно смотрела на Ларейни.

– Я хочу, чтобы вы рассказали, кто вывез вас и ваших детей из Англии? Кто купил вам дом в Париже? Кто его обустраивал и рыл потайные ходы и комнаты? Откуда у вас столько денег? Где находятся ваши тайные знания? В Монсегюре*?

– В Монсегюре? – Катерина была удивлена. – А чего бы им там делать? У катаров** своя религия и свои реликвии. А вы, даже если найдёте мои записи, не сможете их прочесть.

Ларейни задумался.

– Вы изготавливаете только яды?

Катерина улыбнулась.

– Ядов, как впрочем, и лекарств, нет. Ещё Парацельс это говорил. Надо просто знать что, когда и в каких дозах принимать.

– Король Людовик хочет выиграть «испанское наследство», а для этого ему надо уничтожить армию всей Европы? Ему мало Нимвегенского*** мира? Ненасытное чудовище. Но я не стану ему помогать.

– Почему же?

– Уничтожать людей, чтобы насытить алчность монархов?

– Вы предпочитаете уничтожать людей для своего аппетита? – тонко улыбнулся Ларейни.

– Если хотите – да, - с вызовом сказала Катерина.

– Значит, и вы ненасытное чудовище, - Улыбка его стала ещё шире. – Вы не хотите конкуренции?

Катерина опустила голову.

– Где ваши записи? – резко вскричал Ларейни, вскочив со стула. Катерина от неожиданности вздрогнула. – А, ты не хочешь говорить, продажная девка. Пригласите палача, - Министр повернулся к коменданту. – Список вопросов, на которые она должна ответить, - Ларейни протянул несколько листов, исписанных красивым почерком. – Даю вам три дня. Мне нужны ответы. Королю нужен результат. Ла Вуазен сожгут через два дня. А эта, если ничего не скажет, будет казнена вслед за ней. Приступайте.

Не глядя больше ни на кого, министр Ларейни взял свою шляпу со стола чиновника и вышел. Через несколько минут вошли солдаты, чтобы отвести женщину в пыточную камеру. Чиновник, со страхом поглядывая на неё, вышел последним, стараясь не приближаться к ней.

Глава седьмая

В течение трёх дней, отведённых министром полиции палачу и его подручным, сменяя друг друга на пыточных орудиях, трудились дознаватели. В один из дней, пришедшая в себя Катерина, собрав все силы, все же прикоснулась руками, наполовину раздробленными одним из подручных, к голове ближайшего человека, предрекая ему мучительную смерть через несколько часов. Согласно её словам, бедняга действительно умер, корчась в агонии, как будто его заживо сжигали. Взбешённый палач во время одной пытки так выдернул Катерине суставы, что её руки уже просто не поднимались. Мы не можем сказать, как способ убийства, применяемый Катериной, названный в наше время «смертельное прикосновение» или «отсроченная смерь» и пришедший в Европу из Китая, как этот способ стал известен Катерине де Го. То ли её предки-крестоносцы во время походов в Святую землю и встреч с различными купцами на пересечении торговых путей перенесли китайские хитрости и передали по наследству своей талантливой родственнице.

То ли это было собственное изобретение европейцев, ушедшее в Азию и прижившееся там, развившееся и вернувшееся в XX веке в Европу. То ли собственная природная интуиция Катерины наделила её таким талантом, который приводил в ужас её современников и заставлял поверить в её «бесовскую» природу. Мы не располагаем ни документами, ни фактами, ни даже домыслами. Мы излагаем историю. Что из вышеперечисленного ближе вам – вам и выбирать. Нам известно только, что согласно «прикосновению бесовской женщины», люди умирали тогда, когда она этого хотела. Поэтому помощник коменданта Трюшон, мстя за свою дочь Миетту, убитую прикосновением Катерины в первый же день её появления в Бастилии, однажды на исходе третьего дня, данного министром Ларейни на то, чтобы выудить сведения из Катерины, вошёл в её камеру и просто удавил её, когда она пребывала в забытьи после очередной пытки. Он боялся её прикосновений, боялся её пророчеств, он хотел отомстить за дочь. Поэтому, едва Катерина перестала дёргаться, он для верности ударил её два раза кинжалом в сердце. Затем, постоянно крестясь и бормоча молитвы, он завернул её тело в холстину и потихоньку похоронил той же ночью во дворе тюрьмы. Когда он закапывал тело, его ждало ещё одно потрясение: Катерина пошевелилась. В ужасе, простояв над её могилой целую вечность, как ему показалось, он нащупал биение, но к ещё большему его ужасу, оно было с правой стороны. Выскочив из наполовину присыпанной ямы, он убежал к себе и схватил меч палача, по недомыслию оставленный последним без присмотра. С глухим криком он отрубил голову Катерины, из которой фонтаном брызнула кровь, что говорило о том, что она еще не была мертва, когда он её закапывал. Для верности он сбросил в могилу серебряный крестик, который носил на теле, чтобы дьявольские силы, заключённые в теле колдуньи, не смогли выбраться из-под святого креста на волю и не стали мстить ему. Исполнилось предсказание, которое Катерина не смогла разгадать в своё время. Через девять дней после того, как к ней в дом пришла Дениза, Катерина де Го была мертва. И ни бог и ни дьявол не захотели ей помочь. Прибывшему королевскому советнику помощник коменданта сообщил о совершении казни, опустив подробности, на что тот был весьма удивлён, ибо король подписал указ не далее получаса назад в его присутствии. Возмущённому палачу, которому не дали сделать его работу, и озадаченному начальнику тюрьмы он рассказал всю правду и, смиренно став на колени и склонив голову, попросил не предавать это дело, равно как и его суеверие, огласке. Подделанный протокол казни был вручен королевскому советнику, с чем тот и уехал. Своему помощнику комендант приказал исповедаться и просить прощения у бога, а так же выполнить епитимью, которую на него возложит исповедник. Последний, в свою очередь наслышанный о «талантах» «колдуньи», не стал злобствовать и приказал помощнику коменданта в течение месяца денно и нощно молиться и поститься в аббатстве Клерво, пока душа его не очистится. Что обрадованный помощник коменданта с радостью и исполнил.

Глава восьмая

Через некоторое время великолепный кавалер, друг Лафонтена и Мольера, покровитель художников и поэтов, суперинтендант финансов Никола Фуке, ещё недавно заставивший побелеть от зависти короля Людовика XIV своим поместьем в Во-Ле-Виконт (которое он, хотя и преподнёс королю, но лучше было бы ему не выставлять напоказ своё богатство и тем более дарить что-то: королям не дарят, а Людовику XIV в слове «подарок» от верноподданных всегда слышалось «подачка», что для его гордого характера было весьма оскорбительно), был арестован за финансовые злоупотребления и сначала заточён в Бастилию, а потом изгнан в Пиньероль, где в тюрьме Пинеролло он, как считают, и умер. Его место, ставшее называться министерским, занял неулыбчивый, педантичный и мрачный Жан-Батист Кольбер. После их смерти выдвигались теории и распространялись сплетни, что милейший Фуке пал жертвой зависти злодея Кольбера. Однако никто не отнимет у последнего таланта к финансам, благодаря которому король-солнце имел многочисленную и хорошо обученную армию, располагал лучшими и хорошо укреплёнными крепостями, более или менее благодушным народом и деньгами, которые он мог тратить так, что роскошью затмевал все европейские дома. Финансы во времена Кольбера были в образцовом порядке, жалование выплачивалось своевременно. Однако, как бы ни был хорош министр, его время проходит. Кольбер со временем тоже был смещён королём, который, желая затмить тяготы детства блеском золота в настоящем, не хотел всё время видеть около себя вечное напоминание своего во многом несправедливого ареста суперинтенданта Фуке, человека, роскошь которого была поистине королевской. И эта звезда, посмевшая затмить богатством короля-солнце, что заставило его вспомнить рваные простыни детства и униженные просьбы нового камзола или блюда с куропаткой у какого-то министра, пусть и первого и кардинала, короля, который большую часть отрочества провёл под опёкой Мазарини и королевы-матери Анны Австрийской и не имевшего ни власти, ни своего мнения в это время, короля, чей характер был травмирован всем этим и сейчас требовал компенсации, была теперь единственной звездой, вызвавшей в душе этого короля подобные воспоминания и мысли, мешавшая ему быть не просто королём, а королём-солнце, сошла со сцены. Череда любовниц, сменявших друг друга в его спальне, роскошь двора, где самым роскошным кавалером был он сам, военные успехи армии под руководством виконта Тюренна и принца Конде, превосходство Версаля над всей Францией и Франции над всей Европой, которая прислушивалась ко всемогущему монарху, все это отличало правление короля Людовика XIV Бурбона от его предков. Расцвет литературы и искусства, утончённый этикет и изысканный стиль одежды и мебели делали Францию того времени самой привлекательной страной. Война за Испанское наследство почти со всей Европой, произошедшая в конце царствования (1701-1714), ознаменовала не только поражение Франции (она лишилась всех предыдущих завоёванных земель, и только разброд и раскол во вражеском лагере и несколько незначительных побед в конце войны спасли страну от полного разгрома), но и конец эпохи расцвета абсолютизма. Согласно пословице, на детях гениев природа отдыхает. Хоть Людовик XIV гением не был, но он был великим королём, а его преемник, Людовик XV, был его правнуком, пословица оправдала себя. Правление безразличного и слабого Людовика XV было жалким подобием правления его прадеда. Несмотря на то, что король уделял армии большое внимание, её охватила апатия благодаря офицерам-аристократам, которым офицерский чин требовался для продвижения при дворе, а не давался по их талантам. Суды поразила коррупция, налоги, благодаря ней же, собирались плохо. Присмиревшие на время соседи точили зубы в надежде вернуть своё и урвать ещё немного. Непонятная возня тайных обществ, как новых, так и прежних, вызывала в народе волнения и заставляла поневоле задумываться о завтрашнем дне. Полное нежелание вмешиваться в государственные дела, что характеризовалось фразой, приписываемой королю, «после меня хоть потоп», привело к ослаблению королевской власти. Приближалось время великих перемен. Королевская корона уже не возлежала на голове короля, ни даже на его парике, она гуляла по рукам придворных. Каждый предприимчивый и оборотистый человек мог выиграть для себя, что хотел. Такое положение вещей не могло оставаться долго, и до конца прежней жизни остался только один наследник. Но об этом позже. Сейчас же мы продолжим повествование, остановившись на непонятных событиях, произошедших во Франции во время правления Людовика XV.