Танцовщица

Андрес Кэти

Бедная, бедная богатая девочка. Она думает, что меня это заденет? Я спала на матрасах в гримерках, где пахло потом и дешевыми духами, и на вокзале, когда сбежала из дома. Меня не напугать итальянским шелком, даже если на нем спала сама королева драмы.

Я ничего не сказала. Продолжала качать ногой, глядя ей прямо в переносицу.

В этот момент входная дверь распахнулась с таким грохотом, будто ее выбивали тараном.

В квартиру влетел Дамир.

Вид у него был бешеный. Галстук сбит набок, волосы растрепаны, грудь ходит ходуном.

Он ворвался в гостиную и сразу, с порога, уперся взглядом в меня.

Он увидел меня — полуголую, сидящую на подлокотнике дивана, спокойную как удав. Но с его ракурса высокую спинку дивана, на которой сидела гостья, видно не было. Саму женщину — тоже.

— Кира, твою мать! — рявкнул он, делая шаг ко мне. — Какого черта ты мне звонишь и угрожаешь? Какие еще крысы? И почему ты, черт возьми, снова раздета?!

— Привет, Дамир, — раздался ледяной голос с дивана.

Тагиров замер на полушаге. Его лицо, только что выражавшее смесь ярости и беспокойства, мгновенно окаменело. Он медленно перевел взгляд чуть левее и ниже.

Регина (а я не сомневалась, что это она) плавно поднялась с дивана, поворачиваясь к нему.

— Я, конечно, знала, что у тебя специфический вкус, милый, — она кивнула в мою сторону, кривя губы. — Но не думала, что ты опустишься до того, чтобы приводить девок прямо в наш дом.

Дамир не смотрел на нее. Он смотрел на ключи, которые лежали на стеклянном столике перед ней. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки.

— Откуда у тебя ключи, Регина? — спросил он тихо, но от этого тона у меня мурашки побежали по спине. Это был голос не бизнесмена, а хищника, чей территорию нарушили.

— Остались дубликаты, — она пожала плечами, делая вид, что не замечает его тона. — Я заехала забрать кое-какие свои вещи. А тут… этот цирк.

— Это она меня цирком называет — подаю голос и поднимаю руку.

— Ты может уже оденешься? — цедит сквозь зубы Регина.

— Даже не подумаю. Ты представляешь Дамир танцую я значит, ни кому не мешаю и тут она……в пальто и с лицом, будто лимон проглотила. И начинает мне рассказывать про ваше постельное белье. Ты представляешь? Я чуть яблоком не подавилась от такой наглости.

Я спрыгнула с подлокотника, потянулась, демонстративно выгибая спину, и подошла к Дамиру.

Он даже не взглянул на мое полуголое тело. Его черные глаза буравили Регину.

— Дамир, ты позволишь ей стоять перед нами в таком виде? Это же… вульгарно. Это неуважение ко мне.

Тагиров медленно расстегнул пуговицу пиджака, не сводя с нее тяжелого взгляда. Желваки на его скулах перекатывались, выдавая ту самую сдержанную ярость, о которой я говорила.

— Неуважение, Регина, — это вломиться в чужой дом без приглашения, — произнес он голосом, от которого температура в комнате упала еще на пару градусов. — А Кира находится у себя дома.

Регина открыла рот, но Дамир ее перебил, сделав шаг вперед. Он встал так, что наполовину закрыл меня собой. Не как защитник, а как собственник,

ограждающий свое имущество.

— И если она хочет ходить в белье — она будет ходить в белье. Если она захочет встречать меня голой — она будет это делать. Если она захочет сидеть на кухонном столе и есть руками — это ее право. Потому что она здесь хозяйка. А ты — никто.

Я аж замерла. Ого. А у «императора» есть характер. Внутри разлилось мстительное удовольствие. Я выглянула из-за его плеча и послала Регине самую сладкую, самую ядовитую улыбку, на которую была способна.

Лицо Регины пошло красными пятнами. Маска ледяной королевы треснула.

— Ты… ты серьезно сравниваешь меня с этой… — она задохнулась от возмущения, махнув рукой в мою сторону. — С этой дворовой девкой? Дамир, очнись! Ты пытаешься доказать мне, что счастлив с ней? Это же смешно! Ты просто подобрал первое попавшееся ничтожество, чтобы уязвить меня!

— Ключи, — коротко бросил Дамир, протягивая руку ладонью вверх.

— Я приехала за вещами! — взвизгнула она, теряя самообладание. — У меня здесь остались платья, украшения… Моя любимая ваза!

— Я все выбросил, — равнодушно отрезал он.

Глаза Регины округлились.

— Что?

— В тот же день, когда ты легла под Карима. Я вызвал клининг и приказал вынести все на помойку. Платья, вазы, твое итальянское белье. Все на свалке, Регина. Там, где этому и место.

Удар был жестоким. Прямо под дых. Я даже присвистнула про себя. Он умеет делать больно, не повышая голоса.

Регина побледнела так, что стала сливаться со своим пальто цвета топленого молока. Ее губы задрожали.

— Ты лжешь…

— Ключи, — повторил он с нажимом. — Или я меняю замки и подаю заявление в полицию о незаконном проникновении. Скандал в прессе, заголовки «Жена Карима Тагирова вламывается к бывшему». Твоему мужу это понравится? А отцу?

Она смотрела на него несколько секунд с ненавистью, смешанной со страхом. Потом схватила со столика связку ключей и с силой швырнула их в него.

Дамир даже не дернулся. Ключи звякнули, ударившись о его грудь, и упали на паркет.

— Будь ты проклят, — прошипела она. — И ты, и твоя шлюха. Вы стоите друг друга.

Она развернулась, взметнув полами пальто, и зацокала к выходу. Мы стояли молча, пока не хлопнула тяжелая входная дверь.

В квартире снова повисла тишина, нарушаемая только тихим битом музыки, которую я так и не выключила.

Дамир медленно выдохнул, проводя ладонью по лицу. Плечи его чуть опустились, но напряжение никуда не ушло. Он наклонился, поднял ключи с пола и сунул их в карман.

Потом повернулся ко мне.

Теперь в его взгляде не было той защитной стены, которую он выстроил перед Региной. Он смотрел на меня сверху вниз — на мои босые ноги, на черный комплект белья, на растрепанные волосы. В его глазах было что-то темное, тяжелое. Усталость пополам с раздражением. И что-то еще, что я не успела разобрать.