Танцовщица
Шрифт:
— У меня нет подвала, это пентхаус, и поверь, если бы я хотел тебя приковать, я бы не стал тратить время на шаурму.
— Очень смешно. Обхохочешься, — она скрестила руки на груди, принимая позу оскорбленной добродетели. — В общем так, Рагиров. Или ты везешь меня на улицу Ленина, или я сейчас устрою такой концерт, что твоя охрана прибежит сюда с автоматами. Я не останусь. Это вопрос принципа. И безопасности. Я тебя не знаю.
— Та-ги-ров. Кир ты спала в моей машине сорок минут, пока я вез тебя
— Спящий противник — это неспортивно, — парировала она, даже не моргнув. — Может, ты маньяк-гурман. Любишь, когда жертва бодрствует и сопротивляется. В фильмах они всегда самые вежливые сначала.
Я устало потер переносицу. Сил на этот детский сад уже не оставалось.
— Хорошо. Выходи.
Я нажал кнопку разблокировки дверей.
Кира недоверчиво покосилась на меня, потом толкнула дверь и выбралась наружу. Ей тут же пришлось обхватить себя руками — на парковке было холодно, градусов десять, не больше.
— Иди, — я махнул рукой в сторону выезда. — Такси вызовешь на улице, тут связь глушат. Денег у тебя, я так понимаю, нет? Те «подруги», что разбили твой инсулин, наверняка и наличку выгребли?
Она замерла. Рука, потянувшаяся к карману джинсов, безвольно опустилась. Я попал в точку.
— Дойдешь пешком? Тут недалеко, километров пятнадцать. Ночью. По промзоне. С твоим сахаром, который только-только стабилизировался. Если упадешь в обморок где-нибудь под мостом — звони, я приеду. Если успею раньше бродячих собак.
Кира зло засопела, глядя на бетонный пандус, ведущий наверх. Потом перевела взгляд на меня. В ее глазах боролись гордость, страх и здравый смысл.
— У тебя есть замок на двери? — спросила она глухо, не глядя на меня. — В той комнате, куда ты меня тащишь?
— Есть.
— И ключ ты мне отдашь сразу?
— Сразу.
— И еда есть? Нормальная? Не устрицы какие-нибудь, а хлеб, макароны?
— Полный холодильник. Даже пельмени найдутся, если порыться.
Она постояла еще секунду, взвешивая все «за» и «против». Потом резко выдохнула, выпуская облачко пара.
— Ладно, Та-ги-ров. Веди в свою башню. Но если ты подойдешь к моей двери ночью — я буду визжать так, что у твоих соседей лопнут перепонки. И укушу. Я серьезно.
Я вышел из машины, ставя ее на сигнализацию.
— Рискну, — усмехнулся я, направляясь к лифту. — Идем. Я слишком устал, чтобы домогаться до злых, голодных ежиков в сетчатых колготках.
Глава 6
Ну вот за что мне это? А?
Я стоял посреди собственной гостиной, массируя виски двумя пальцами, пока в ушах звенел возмущенный вопль моей «невесты».
Я — полный идиот. Я сам, своими руками притащил в этот дом катастрофу.
— Я. Это. Не. Надену! — чеканила она каждое слово, швыряя в меня бежевой блузкой. Ткань, стоящая как средняя зарплата в регионе, жалобно шлепнулась мне на грудь.
Ильдар, развалившийся в кресле с чашкой моего кофе, давился от беззвучного смеха, наблюдая за этим цирком.
— Дамир, ты где ее откопал? — прошептал он, когда Кира отвернулась к зеркалу, разглядывая себя с выражением вселенской скорби. — Это не женщина, это гремлин. Вредный, мелкий гремлин.
Я метнул в друга уничтожающий взгляд.
Утром я, признаться, опешил. Когда она вышла из гостевой спальни, шаркая по паркету босыми ногами, я на секунду забыл, как дышать. На ней была моя черная футболка, которую я дал ей ночью — на мне она сидела в обтяжку, а на ней висела, как парус, доходя до колен и открывая худые, острые коленки.
Но шок был не от этого.
Блондинка. Оказывается, все это время под черным париком скрывалась натуральная блондинка с пшеничными волосами, которые сейчас торчали во все стороны уютным гнездом.
И глаза. Вчера я проверял зрачки фонариком и не обратил внимания, а сейчас… Голубые. Огромные, небесно-голубые глазища в обрамлении светлых ресниц. Без боевого раскраса, без линз и латекса она выглядела как ангел. Чистый, невинный ангел, сошедший с рождественской открытки.
Ровно до тех пор, пока она не открывает рот.
Позавтракали мы молча — она уничтожала еду, я сверлил взглядом контракт. Подписала она его быстро, даже не читая мелкий шрифт, видимо, сумма в пять миллионов затмила инстинкт самосохранения.
А потом приехал Ильдар с вещами, которые я попросил его купить. И начался ад.
— Это что за чехол для танка? — Кира держала двумя пальцами кашемировое платье песочного цвета. — Тагиров, ты издеваешься? Мне двадцать лет! Двадцать! А это шмотки для библиотекарши, которая решила умереть от тоски прямо на рабочем месте!
— Это элегантная классика, — процедил я, чувствуя, как начинает дергаться глаз. — Ты будущая жена владельца холдинга, а не подросток-бунтарь. Тебе нужно выглядеть дорого и сдержанно.
— Сдержанно? — она взвизгнула, хватая другую вещь — юбку-карандаш ниже колена. — Да в этом ходить невозможно! Тут шаг — десять сантиметров! Я в этом буду как пингвин!
— Зато красивый пингвин, — вставил Ильдар, не удержавшись. — Кира, ну правда, вещи классные. Max Mara, последняя коллекция.
— Засунь эту коллекцию себе в… портфолио! — огрызнулась она, поворачиваясь к нему. Голубые ангельские глаза метали молнии. — Я хочу свои джинсы! Где мои джинсы?
— В мусоропроводе, — спокойно сообщил я.