Танцовщица
Шрифт:
— Неважно, — отмахнулся он. — Главное — мы встретились в приличном месте. Не в клубе, не в баре, не на улице. В галерее. Ты — студентка, будущий искусствовед или дизайнер, неважно. Скромная, начитанная, из интеллигентной, но небогатой семьи. Твои родители… скажем, учителя в регионе.
— Мама — медсестра, отца я ни когда не видела — жестко оборвала я его полет фантазии. — Врать про семью я не буду. Чем меньше лжи в деталях, тем сложнее на ней погореть.
Он на секунду оторвал взгляд от дороги и посмотрел на
— Хорошо. Медсестра — это достойно. Социально одобряемо. Отца нет — тоже плюс, некому будет задавать лишние вопросы моему отцу.
— Циник, — констатировала я.
— Реалист. Слушай дальше. Моя семья — это минное поле. Отец, Рустам Ильич, будет давить. Он любит проверять людей на прочность. Будет задавать неудобные вопросы, пытаться поймать на несоответствиях. Твоя задача — не хамить, но и не лебезить. Держи спину прямо, отвечай коротко и с достоинством.
— Как на допросе в НКВД, поняла.
— Мама, Альфия Закировна, мягкая, но очень тревожная. Ей главное, чтобы ты меня кормила и не была, цитирую, «очередной вертихвосткой». С ней просто — улыбайся, хвали еду и спрашивай рецепты. Карим. Мой брат. С ним сложнее. Он будет улыбаться тебе в лицо, а за спиной рыть яму. Он попытается тебя очаровать, чтобы понять, кто ты такая и откуда взялась. Не верь ни единому его слову. И держись от него подальше.
Он запнулся.
В салоне повисла тяжелая тишина. Даже шум мотора казался приглушенным.
— И его жена. Регина, — наконец произнес он, и в его голосе прозвучал лед. — Она будет провоцировать. Пытаться показать, что знает меня лучше, чем ты. Намекать на наше прошлое. Твоя задача — игнорировать. Ты выше этого. Ты — настоящее, она — прошлое. Поняла?
— Намекать на наше прошлое? — переспросила я, повернувшись к нему всем корпусом, насколько позволял ремень безопасности и это платье-убийца. — В смысле, вы с ней в одной песочнице куличики лепили? Или…
Я осеклась. Пазл в голове, который до этого состоял из разрозненных кусков «богатый мужик», «странная семья» и «ненависть к брату», вдруг щелкнул и сложился в уродливую картинку.
— Она твоя бывшая, — констатировала я. Не спрашивая. Утверждая. — Та, которая должна была стать женой вместо меня. А брат ее увел.
Дамир сжал руль так, что кожаная оплетка скрипнула. Желваки на его скулах заходили ходуном.
— Бинго, Ветрова. Возьми с полки пирожок. Но только без сахара.
— Оу, — я присвистнула. — Санта-Барбара по-татарски. Теперь понятно, почему тебе так срочно понадобилась жена. Это не просто бизнес. Это операция «Утри нос бывшей». Ты хочешь привести меня туда как трофей. Типа: «Смотри, Регина, какую красотку я отхватил, пока ты там давишься икрой с моим братом-предателем».
— Ты слишком много болтаешь, — процедил он.
— А ты слишком много скрываешь, Тапиров. Если я иду на войну, я должна знать, кто снайпер. Значит,
Он молчал минуту.
— Эффектная, — наконец выдавил он. — Но это не имеет значения. Ты моложе, свежее и…
— И дешевле, — подсказала я ехидно. — Пять миллионов против половины империи? Выгодная сделка.
Он резко затормозил на светофоре, повернулся ко мне и посмотрел тем самым взглядом, от которого у его подчиненных, наверное, случается энурез.
— Ты не дешевле, Кира. Ты — мой самый рискованный актив. И если ты провалишь ужин, я потеряю не деньги. Я потеряю лицо. А это стоит дороже любых миллионов. Так что запомни: ты любишь меня до безумия. Ты смотришь на меня как на божество. И ты абсолютно, тотально счастлива.
Я фыркнула, поправляя колючий воротник.
— За пять миллионов я буду смотреть на тебя так, будто ты — огромный, сочный эклер с заварным кремом. Это максимум страсти, на который я способна.
— Сойдет, — он отвернулся, когда загорелся зеленый. — Главное, не перепутай и не укуси меня за ухо от голода.
Глава 8
Тагиров даже мотор глушить не стал. Едва я выкарабкалась из его «гелика», он дал по газам так, будто за ним гналась налоговая или совесть. Хотя, учитывая его характер, совести там давно нет, а налоговую он, наверное, купил.
— И тебе пока, любимый, — пробурчала я в след удаляющимся красным огням, показав средний палец тонированному стеклу.
Лифт вознес меня в пентхаус за секунды. Щелкнул замок, и я оказалась в звенящей тишине этой огромной, стерильной квартиры.
Едва тяжелая дверь захлопнулась, отрезая меня от внешнего мира, я выдохнула.
— Всё. Хватит.
Руки сами потянулись к молнии на спине. Это синее чудовище, которое Дамир называл платьем, а я — орудием инквизиции, полетело на пол прямо в прихожей. Я с наслаждением почесала плечи, бедра, живот. Боже, какое счастье.
Осталась в одном нижнем белье — простом черном комплекте без кружев, который я надевала под костюмы. Тело, освобожденное от шерстяных оков, требовало движения. Энергия, накопленная за часы сидения на бархатном стуле и выслушивания нотаций, искала выход.
Я заметила на тумбочке умную колонку.
— Алиса! — гаркнула я в пустоту квартиры. — Врубай музыку! Что-нибудь тягучее, с басами. Типа «Two Feet» или «The Weeknd». И погромче!
— Включаю, — отозвался вежливый механический голос.
Через секунду пространство наполнилось глубоким, вибрирующим битом.
«I feel like I’m drowning…»
О, да. То, что нужно.
Я потянулась, встала на носочки. Паркет был приятно прохладным. Я сделала первый шаг, скользя по полу, словно по льду. Бедра сами вспомнили привычную амплитуду. Я не просто шла на кухню — я плыла, изгибаясь в такт музыке, пропуская ритм через позвоночник.