Святые Спиркреста

Рид Аврора

Господин Дорохов кричит в сторону лестницы.

— Теодора! Я знаю, что ты здесь! — Он оборачивается к моему отцу, указывая обвиняющим пальцем. — Я знаю, что она здесь, и ты не имеешь права скрывать ее от меня. Приведи ее ко мне сейчас же, Блэквуд, или я…

Мой отец поднимает руку, без труда прерывая мистера Дорохова. Мои внутренности сжимаются от ужаса. Неужели он собирается сказать мистеру Дорохову правду?

— Вы ничего не сделаете, господин Дорохов. Вы повернетесь и уйдете из этого дома. За моей дверью вы найдете несколько агентов частной охраны, которые сопроводят вас из здания в частный аэропорт,

откуда вы прибыли. Вы немедленно покинете Соединенное Королевство и больше не вернетесь. Угрожать лорду в его собственном доме было крайне неразумно, и я уверяю вас, что ваше возвращение в эту страну будет рассматриваться как вопрос национальной безопасности. — Мой отец делает шаг вперед, а господин Дорохов отступает назад. — А теперь, мистер Дорохов, о более личном. Если вы приблизитесь ко мне или кому-то из моих близких — будь то мои собственные дети или моя будущая невестка, — я лично позабочусь о том, чтобы ваше присутствие навсегда исчезло из нашей жизни. Внезапная улыбка озарила лицо моего отца. — Это понятно?

На мгновение господин Дорохов ничего не говорит. В нем кипит черная ярость, а его рука дергается у лацкана пальто. Я странно спокоен, учитывая, насколько очевидно, что господин Дорохов носит при себе оружие.

Позади него открывается дверь. Агенты частной охраны моего отца ждут за дверью безмолвной черной тенью.

Господин Дорохов грубо поворачивается и топает к двери. Дойдя до порога, он останавливается, поворачивается и говорит моему отцу.

— Ступишь в Россию, Блэквуд, и не успеешь глазом моргнуть, как будешь мертв.

Мой отец наклоняет голову. Его улыбка расширяется. — Я вижу, мы поняли друг друга. До свидания, мистер Дорохов.

Глава 45

Жестокая правда

Закари

— Это было самое безумное, чему я когда-либо была свидетелем.

Голос Захары позади испугал меня. Я даже не заметил, что она стоит прямо здесь, мое внимание было полностью поглощено черной дырой присутствия мистера Дорохова.

Наш отец уже развернулся и ушел в маленькую гостиную, где он проводит совещания или сидит с нашей матерью в свободное время. Я иду за ним, и Заро следует за мной по пятам.

— Ты это серьезно? — спрашивает она нашего отца. — Не можешь же ты на самом деле заставить кого-то убить?

Он стоит в дверях своей гостиной и держит дверь открытой, пропуская нас вперед и закрывая за нами дверь. Наша мать ушла к друзьям, так что в комнате остались только мы трое. Спокойная атмосфера резко контрастирует с адреналином, все еще бурлящим во мне.

Бросив на Захару неодобрительный взгляд, отец говорит: — Я не говорил, что убью его, Захара. Просто уберу.

— Ты можешь это сделать? — Голос Захары затих, когда она опустилась на одну из кушеток. — Просто убрать кого-то?

Мой отец наклоняет голову и дарит ей странную улыбку, в которой смешались раздражение и удовлетворение. — Конечно. Как ты думаешь, почему я не выдвинул обвинения против того хищника в твоей школе?

У Захары открывается рот. Мой отец, невозмутимый, как всегда, стоит у маленького глянцевого шкафа своего бара, наливает три коньяка и протягивает нам по одному.

— Вы убили мистера Перрина? — объясняет Захара, рассеянно беря свой бокал, ее внимание полностью приковано к нашему отцу.

—

Убрали. — Он пожимает плечами и устраивается рядом с ней на диване. — Он причинил боль моей дочери, и я никогда не позволю никому причинить вред хоть одному волоску на голове моих детей. Он получил именно то, что заслужил, Захара. Он не был хорошим человеком.

Она смотрит на него, но он переключает внимание на меня. — Теодора здесь?

Я все еще стою посреди комнаты, бокал с коньяком в моих руках. Янтарная жидкость плещется в бокале, и тогда я понимаю, что мои руки слегка дрожат.

— Ее здесь нет. — Я сажусь на край кресла.

— Где она? — спрашивает отец.

Я игнорирую его вопрос. — Почему ты позволил господину Дорохову поверить, что она здесь?

— Чтобы он перестал ее искать, естественно. — Мой отец делает глоток своего напитка. — Где она, Закари?

— Я не знаю. Не знаю. — Я смотрю в свой стакан, на мутную поверхность алкоголя, в то время как мои руки неконтролируемо трясутся. — Я не знаю.

— Нам нужно найти ее. У вас есть идеи, куда она могла поехать?

— Она живет с матерью, когда не ходит в школу, — где-то в Суррее, — но это первое место, где ее отец мог бы искать. И она не в Спиркресте — он забрал ее из школы. Возможно, она с кем-то из своих друзей, я не знаю. Ее телефон… Я пробовал писать и звонить ей, но ее телефон не работает.

— Без сомнения, он находится у ее отца, — задумчиво пробормотал отец. — Хм. Очень хорошо. Мне нужно, чтобы ты назвал имена ее друзей — всех, к кому, по твоему мнению, она могла обратиться за помощью. Я сделаю несколько звонков. — Он встает, осушает свой бокал и ставит его на место. — Мы найдем ее, Закари.

Проведя большую часть следующего дня за звонками, мой отец присоединяется к нам за ужином и садится за стол с тяжелым вздохом.

— Есть новости? — спрашивает мама. Ее голос спокоен, но она не может скрыть вспышку страха и печали на своем лице.

Отец качает головой.

— Нет. Ничего. — Он смотрит на меня. — Это все имена, которые тебе пришли в голову?

Я киваю.

Когда я передал ему список, у меня не хватило духу сказать ему, что я сомневаюсь, что она пойдет к кому-то из них. Потому что если бы Теодоре нужна была помощь, если бы ей нужно было безопасное место, она бы не пошла ни к Розе, ни к Камилле, ни к Жизель, ни даже к Кайане, которая тоже живет в Великобритании. Она не пошла бы к Инессе, своей лучшей подруге.

Она бы пришла сюда. Она пришла бы ко мне.

— Что нам делать? — спрашивает Захара, тяжело сглатывая. — Как мы ее найдем?

— Есть люди, которых я могу нанять, чтобы они попытались ее разыскать, но если у нее нет с собой телефона, это будет непросто.

— Куда она могла пойти? — Мама вздохнула, покачав головой. — Бедная девочка. Я никогда бы не подумала, что с ней может такое случиться. Такая яркая, милая девочка. Она заслуживает лучшего, чем это.

Моя грудь сжимается. Она была напряжена весь день — с тех пор как исчезла Теодора. Но она продолжает сжиматься, и меня охватывает внезапный ужас. Я хватаюсь за грудь, понимая, что у меня вот-вот начнется очередной приступ паники.