Святые Спиркреста
Шрифт:
Вскочив на ноги, я переворачиваю ее так, чтобы она оказалась лицом к столу. Она по собственной воле опускается на пол, растопырив пальцы, и наклоняет бедра навстречу мне в молчаливом приглашении. Я надеваю презерватив и ввожу себя в нее. Она вся мокрая, и я издаю стон, когда вхожу в нее одним толчком, заставляя себя сделать паузу, чтобы дать ей привыкнуть.
Сначала это жесткий, отчаянный трах, когда я беру то, чего так долго жаждал, беру то, что нужно мне больше, чем воздух. А потом я опускаюсь на нее, переплетая свои пальцы с ее пальцами на столе.
— Мне так хорошо, — прошептала она, выгибаясь во мне. — О Боже, Закари, пожалуйста… так хорошо.
Я кончаю, содрогаясь от неожиданности, и из моего горла вырывается прерывистый крик. Мои толчки сначала становятся все более неистовыми, а потом и вовсе прекращаются. Мы долго лежим, прижавшись к столу, пока я размягчаюсь внутри нее, а когда я пытаюсь встать, пальцы Теодоры сжимают мои.
— Нет, — шепчет она. — Еще одну минуту. Пожалуйста.
С хриплым смешком я прижимаюсь к ней и целую ее голову в волосы.
— Было бы удобнее, если бы мы лежали в кровати, — замечаю я.
— У нас нет кровати, — отвечает она.
— Нет. Но когда-нибудь будет. У нас будет квартира, спальня и кровать, где мы сможем заниматься сексом столько, сколько захотим, а потом обниматься вдвое дольше.
Тело Теодоры напрягается подо мной, и я хмурюсь, думая, не собирается ли она оттолкнуть меня. Но она этого не делает.
Мы долго лежим, потом приводим себя в порядок, и я провожаю ее обратно в здание для девочек. Мы желаем друг другу спокойной ночи и расстаемся, но на всю оставшуюся ночь в моей груди поселяется странный груз необъяснимого страха.
Когда я в следующий раз вижу Теодору на нашем обычном месте в библиотеке, она приветствует меня быстрой улыбкой, которая сразу же настраивает меня на нужный лад.
— Ты уже начал выполнять задание мистера Эмброуза по Гегелю? — Она качает головой и потирает лоб. — Это должно быть худшее задание по Апостолам.
— Значит, ты не фанат Гегеля? — спрашиваю я легким тоном, устраиваясь рядом с ней.
Она показывает на стопку книг на столе рядом с ноутбуком. Она достаточно высокая, чтобы быть выше ее головы. — Это все чтение. И оно такое плотное. Я действительно не знаю, как я найду время.
— Не хочешь ли посотрудничать?
— Сотрудничать с тобой? — Она сужает глаза. — Я не знаю, доверяю ли я тебе. — Я открываю рот в скандальном порыве, и она спешит добавить: — В академическом плане, то есть. Я не знаю, могу ли я доверять тебе в академическом плане.
— Я достаточно хорош, чтобы затащить тебя в постель, но недостаточно хорош, чтобы помочь тебе с заданием?
Она обеспокоенно оглядывается по сторонам, а когда убеждается, что нас никто не слышит, наклоняется ко мне и говорит, понизив голос: — Это потому, что я доверяю тебе, что ты заставишь меня кончить, но не доверяю тому,
Я разразился откровенным смехом, польщенный и позабавленный ее честностью.
— Теперь, когда нас всего четверо, конкуренция жесткая, — признаю я, открывая ноутбук.
— Именно.
— Ну, если я не могу помочь тебе с чтением, то не хотела бы ты хотя бы взглянуть на мои записи?
Она колеблется, глядя на экран моего ноутбука. Я открываю документ и показываю ей свои составленные заметки. Она хмурится и бросает на меня встревоженный взгляд.
— Как и когда ты успел все это сделать?
— На выходных, вероятно, пока ты восстанавливалась после того, что, как я могу предположить, было впечатляющим похмельем.
Она смотрит на меня, а потом вздыхает. — Это было худшее, что я когда-либо чувствовала.
— Это то, что ты получаешь за то, что пьешь водку Якова.
— Ревнуешь? — спросила она с ухмылкой.
— Может, ты и пила его водку, но кончила ты на мой язык. — Я улыбаюсь, наслаждаясь внезапным румянцем на ее щеках. — Так что нет, Тео. Я не ревную.
На секунду она теряет дар речи, а потом берет себя в руки, разглаживает рукава и заправляет волосы за уши.
— Может, мне нужно переспать с кем-то еще, — говорит она чопорно. — Чтобы ты был скромнее.
— Ты можешь это сделать, но я могу отравить того, кого ты выберешь для этой цели.
Она задыхается. — Ты не отравишь.
— Не до смерти, конечно. Достаточно, чтобы они провели несколько очень неприятных недель. Лука ведь еще жив, не так ли?
— Ты бы не стал. — На этот раз ее голос едва превышает шепот. — Не стал.
Я смеюсь и снова указываю на свой ноутбук. — Как насчет того, чтобы дать тебе пять минут — только пять минут — на просмотр моих записей? После этого ты будешь предоставлена сама себе.
Она колеблется, но как только я устанавливаю таймер на своем телефоне, она бросается к ноутбуку и читает так быстро, что ее глаза бегают по экрану, словно она сошла с ума.
После этого мы погружаемся в работу.
Теодора не преувеличивала сложность последнего задания мистера Эмброуза. Даже моя фора не дает мне особого преимущества, когда тема настолько плотная. Сложность идей, которые нам приходится усваивать и синтезировать, требует полной тишины, и в течение следующих нескольких часов никто из нас не разговаривает.
Но время от времени Теодора прислоняет голову к моему плечу, сосредоточившись на одной из своих книг, или я кладу руку на низ ее спины, поглаживая ее большим пальцем, пока перечитываю только что написанный абзац.
Когда мы заканчиваем свои сочинения, я спускаюсь к кофейному автомату, чтобы принести нам обоим напитки — черный кофе для меня и чай для Теодоры.
Вернувшись наверх, я застаю ее прислонившейся головой к стопке книг, и она с сонной улыбкой смотрит на меня, когда я протягиваю ей чашку чая. Я сажусь рядом с ней и, прежде чем мы успеваем сделать глоток, наклоняюсь, чтобы поцеловать мягкий цветок ее губ.