Святые Спиркреста
Шрифт:
Щеки Инессы ярко покраснели, но у нее не хватило смелости усомниться в моей искренности. Я смеюсь ей в лицо, холодным, уродливым смехом. — И подумать только, что Теодора растратила свою любовь на тебя. — Я окидываю ее взглядом, полным отвращения.
Глаза Инессы снова наполняются слезами, но на этот раз без рыданий.
— Пожалуйста. Не говори ей.
— Я не знаю, где она, и я не откажусь найти ее. Но когда я найду ее, то могу поклясться, что не скажу ни слова о том, что ты сделала. Знаешь, почему?
Она не отвечает. Ей и не нужно, это
— Потому что она любит тебя — несмотря на то, что ты этого не заслуживаешь, несмотря на то, что ей было бы лучше любить ядовитую змею. И ее чертово сердце разорвется, если она узнает, что это ты предала ее доверие. И в отличие от тебя, я люблю ее. Я люблю ее всем сердцем и душой — то, чего ты явно не умеешь. И единственное, чего я хочу для нее, — это счастья и безопасности, даже если для этого придется защитить ее от уродливой правды о том, что ты сделала.
Губы и подбородок Инессы неконтролируемо дрожат. Я качаю головой и сжимаю челюсть, не обращая внимания на ее печаль. Затем я поворачиваюсь и ухожу, а звук тихих рыданий Инессы стихает на ветру.
Глава 46
Коттедж «Примроуз»
Закари
Проходит еще одна тоскливая, изнурительная неделя. Каждый день я пытаюсь дозвониться до Теодоры, но безуспешно. Это становится своего рода ритуалом, способом признания ее призрака. Перед сном я читаю Китса, бормоча вслух строки, словно заклинания, призванные вызвать ее.
В пятницу вечером я пытаюсь пойти в библиотеку, но быстро сдаюсь, не в силах сосредоточиться ни на одной из своих работ. Я уже возвращаюсь в свою комнату, когда чуть не сталкиваюсь с Яковом, который отходит от моей двери.
— Что случилось с твоей сестрой? — спрашивает он, не потрудившись поприветствовать меня.
— Что ты имеешь в виду?
— Не знаю. Я оставил ее в покое, как ты и просил. Но она улизнула из кампуса.
— Что?
Мое сердце замирает. Переживая за Теодору, я совсем перестал беспокоиться о Заро. Почему-то мне казалось, что все стало лучше, что она немного поумнела. Потом я вспомнил ее поведение на вечеринке в канун Рождества, приглашение герцога Брайдхолла на свою яхту.
Но ведь Заро всего лишь пошутила, верно?
Или я просто отказываюсь учиться на своих ошибках? Отказываюсь видеть ущерб в людях, которых люблю, боль, причиняемую им? Что бы ни было сломано внутри Захары, это не то, что просто исправится само собой, и я был глуп, полагая иначе.
И Захара знает, насколько я сейчас отвлечен.
— Ты знаешь, куда она ходила? — спрашиваю я, открывая дверь своей спальни и пропуская Якова внутрь.
Он качает головой. — Хочешь, я узнаю?
— Как бы ты это сделал?
Он усмехается. — Легко. Проследив за ней.
Я колеблюсь. С одной стороны, было бы так просто позволить Якову сделать именно это — проследить за Захарой, выяснить, что она задумала, и решить проблему по-своему. Но Захара — не его младшая сестра, и она ясно дала мне понять, что ей не нравится,
Нет. Захара — моя младшая сестра. Это я должен защищать ее, а не мой лучший друг. Именно я должен присматривать за ней и защищать ее. Я не смог сделать этого для Теодоры.
Я не подведу и Захару.
Мы с Яковом каждую ночь в течение недели караулим на узкой проселочной дороге, ожидая появления Заро из трещины в старом заборе, о которой все знают.
За время наших слежек мы видим бесконечный парад беглецов: Девочки 12-го класса в крошечных платьицах, улизнувшие на вечеринку, мальчики, держащие девочек за руку, и даже Серафина Розенталь, роза Спиркреста, одетая в винтажный тренч и туфли на каблуках Louboutin, ускользает, несомненно, чтобы встретиться со своим тайным городским парнем, о котором все знают.
В четверг вечером сердце замирает у меня в груди, когда сквозь щель в заборе появляется стройная фигура с копной вьющихся волос. Черное такси уже ждет ее, и Заро бежит вдоль забора и забирается в такси. Яков, не говоря ни слова, заводит мотор, и мы следуем за такси, насколько это возможно.
К моему удивлению, оно не направляется в Лондон, куда все стремятся на вечеринки и свидания. Вместо этого такси едет по узкой, ветреной дороге прямо в Фернуэлл, местный городок.
Никто из Спиркреста никогда туда не ездит, поскольку это маленькая, сонная деревушка, в которой нет ничего, кроме церкви, супермаркета и множества маленьких ремесленных лавочек. Но такси Заро везет ее именно туда, и мы с Яковом обмениваемся недоуменными взглядами, когда машина паркуется перед уютным коттеджем, стоящим в нескольких минутах езды от деревни.
Заро выходит из машины, накидывает на себя пальто и входит в коттедж. Над ярко-зеленой дверью висит табличка с надписью "Коттедж Примроуз".
— Что за хрень?
Лицо Якова, обычно выразительное, как камень, показывает недоумение, которое было бы смешным, если бы ситуация не была такой странной.
— Может, это не то, что мы думаем? — спрашиваю я, не менее озадаченный.
— А что еще может быть? — спрашивает он.
Мы смотрим друг на друга.
Внезапное осознание выкристаллизовывается в моем сознании.
И вот я уже дергаю ремень безопасности и выбегаю из машины, поднимаюсь по маленькой галечной дорожке к зеленой двери, которую открываю ключом. За прилавком сидит женщина лет сорока, ее каштановые волосы собраны в косичку, перед ней лежит большая книга в твердом переплете.
— Чем могу помочь? — спрашивает она, поднимая глаза.
— Девушка, которая приходила сюда, куда она делась?
Она хмурится. — Кто вы?
Прихожая уютно обставлена, но невелика, и легко заглянуть в соседний коридор. Там я замечаю зонтик Chanel, который я подарил Захаре на Рождество, стоящий возле двери.